Книга Последнее убежище, страница 134 – Клеменс Мишальон

Я даже не пытаюсь с ним спорить – он в любом случае знает себя лучше, понимает, на что способен. Мой брат провел долгие годы в борьбе с собственным рассудком. Поэтому и сомневался в моей честности, когда я раз за разом повторяла: точно знаю – Энни убил не ты.

Габриэль и сам не мог поверить в собственную невиновность. Подсознательно считал, что способен был приложить руку к смерти жены.

Мы многое узнали друг о друге годы назад, и это знание хранится здесь. Оно выжжено огнем в земле у нас под ногами, им пропитаны корни деревьев и сам воздух бывшей коммуны.

Сила, выворачивающая время наизнанку… На смену двум детям, с надеждой смотрящим в будущее, пришли двое взрослых, запутавшихся в крепких сетях прошлого.

В конечном счете, мы говорим о любви.

А любовь – это скорпион.

Декабрь

Мы с Габриэлем встречаемся на улице перед студией.

Это небольшое помещение наши продюсеры сняли на один день. Я приехала из Верхнего Вест-Сайда, Габриэль – из Виллиджа.

Он перебрался в Нью-Йорк месяц назад. Меня заранее не предупредил – позвонил уже из своей новой квартиры, где сидел среди коробок и ящиков.

Сомневаюсь, что переехал он ради меня. Прошло девять лет, и смысла играть в прятки больше не стало, вот и все.

Мы порой видимся, и даже достаточно часто, поэтому, если времени между встречами проходит больше обычного, я уже не беспокоюсь, что Габриэль снова исчезнет.

Сон у меня нормализовался, хотя так сладко, как в «Лестнице в небо», я все-таки не спала ни разу. Но, к лучшему или к худшему, засыпаю и просыпаюсь я примерно в одно и то же время, как любой добропорядочный человек.

Две недели назад, сидя за чашечкой кофе, Габриэль заявил: время пришло.

— Сообщу продюсерам, что мы готовы, – сказал он.

— Ладно, договорились.

Ни тогда, ни потом я его не спросила: Что ты собираешься рассказать?

Не знаю, что он планирует.

Студия располагается на первом этаже здания. Нас встречают две женщины – одна высокая, в черном, вторая – маленькая, в красной водолазке и в джинсах. Это наши замечательные режиссеры, Никки и Сандра. Обе терпеливые трудоголики, отличные профессионалы. Намерены пересказать старую историю как бы от лица Энни, уйдя в сторону от разнообразных домыслов, и представить публике образ погибшей женщины.

— Присаживайтесь, – предлагает Никки. – Мы почти готовы.

Мы с Габриэлем ждем в небольшом предбаннике, где в углу зачем-то стоит телевизор. Показывают повтор шоу Джерри Спрингера. Звук выкручен на полную громкость.

Мы терпеливо сидим, пока не появляется молодой человек в черном с головы до ног – от кожаных лаковых ботинок, стилизованных под армейские, до плотной безрукавки. Сперва он забирает Габриэля, затем меня. Нам припудривают лица, приглаживают волосы и закрепляют эффект лаком.

— Сюда, пожалуйста!

Сандра машет рукой от задника студии, и мы – собственные идеально отредактированные версии – направляемся к зоне съемки.

— Сможете сесть слева? – обращается к Габриэлю Сандра. – А вы тогда справа, – оборачивается она ко мне.

Мы занимаем предложенные кресла.

— Итак, – говорит Никки, устроившись за камерой, – я буду снимать, а Сандра задавать вопросы за кадром. Если вы не готовы ответить либо вам требуется перерыв, дайте знак.

Мы дружно киваем.

Габриэль настаивал, что мы должны участвовать в проекте вместе. Сюжет построен в виде интервью. Никки и Сандра предпочли бы беседовать с нами по отдельности, однако Габриэль от такого формата отказался. Или вместе, или никак, сказал он.