Книга Последнее убежище, страница 46 – Клеменс Мишальон

— Эй, – как можно более невозмутимо окликнула я Габриэля. – Сколько мы уже с тобой ходим?

Никакой паники у него мой вопрос не вызвал. Он остановился и вытащил что-то из кармана.

Хм, секундомер?

— Где ты его взял?

— У физкультурника, – пожал плечами Габриэль.

Эмиль держал в коммуне секундомеры для занятий спортом, по ним ориентировался и при учебных тревогах. Однажды, объяснял он, к нам могут нагрянуть люди в униформе, и, если такое случится, у каждого из нас будет особое задание. Матерям надлежало уничтожить документы, отцам – убрать в надежное место припасы. Детям всего лишь вменялось в обязанность держать комнаты в чистоте. Мы должны были производить впечатление здоровых и сытых ребят. Нам следовало занять места под боком у матерей – как будто в коммуне идет нормальная семейная жизнь. Будто мы выросли с родителями, выросли в любви.

Естественно, секундомеры воспитанникам брать с собой не разрешалось. Дорогая техника. Их нужно было сдавать после занятий – аккуратно укладывать в специальную картонную коробочку.

— Ты спер секундомер?

Габриэль игриво цокнул языком и двинулся дальше, ускорив шаг. Мне пришлось бежать за ним трусцой.

— Может, у тебя имелись другие идеи? – насмешливо спросил он.

Что ж, понятно: Габриэль пошел на риск ради нас обоих, а я пыталась его упрекнуть.

— Похоже, пришли, – вдруг заявил он.

Перед нами появилось нечто ранее невиданное: центр маленького городка. Вокруг возвышались здания, для которых в нашем языке не было подходящих слов. Кофейня, минимаркет, библиотека, кондитерская.

Мы остановились на тротуаре – двое детей в серых (когда-то кремовых) застиранных рубашках, с выцветшими браслетами Эмиля на запястьях.

Кофейня оказалась совсем маленькой: выпечка в витрине, черно-белая плитка на полу, столик с двумя стульями. Единственная посетительница, высокая черноволосая женщина с зеленой кожаной сумочкой на плече, взяла с прилавка бумажный стаканчик с кофе. Она открыла дверь, и нам в нос ударил аромат кофейных зерен и чего-то сладкого – такой же висел в коммуне, когда матери занимались выпечкой, – и еще множество других незнакомых, но приятных запахов.

Вокруг жил своей жизнью внешний мир.

Нам хотелось его исследовать, но мы понятия не имели, с чего начать. Все тут было внове – и деревья, и улицы, и листва, и газоны. Никто здесь не знал об Эмиле – а может, обитатели города просто не желали иметь с ним ничего общего.

Так или иначе, для нас эти люди были инопланетянами.

— Что теперь будем делать? – растерянно спросила я.

Габриэль снова достал секундомер.

— Теперь будем возвращаться, – хмыкнул он.

Другой мир был прямо перед нами – и в то же время страшно далеко. Вспышкой мелькнули новые возможности, зеленая листва и иное небо – синее, необъятное. Несколько глотков чужого воздуха, от которого кружится голова, несколько минут плечом к плечу на тротуаре перед кофейней… Минуты блаженного забытья и нарушения величайшего табу.

— Пошли, – подтолкнул меня Габриэль, сунув секундомер в карман.

— Сколько времени у нас осталось?

— Без разницы, пойдем.

Он взял меня за руку и дернул вперед.

— Габриэль, скажи!

Он лишь ускорил шаг.

— Погоди!

Я припустила за ним. Ясно дело, мы задержались – слишком долго искали центр города и провели несколько лишних минут перед витриной кофейни.