Книга Матриархия, страница 127 – Павел Давыденко

— Ну, и что теперь? - голос у Рифата хриплый, и я сам тоже простужено кашляю. Вениамин баюкает ушибленное колено, рядом с ним - Риточка. Я их не вижу сейчас, но с минуту назад Рифат зажег спичку, чтоб показать картину «Три человека в свете золотистого ореола, и дитя».

Когда потухла спичка, стало еще темней.

— Ничего.

— Ждать, - добавил Вениамин. - Рит, ты точно не ушиблась?

— Точно, папочка. И вот теперь мы тооочно не покууушаем!

Я проверил в очередной раз карманы. Все время, когда девчушка говорит про еду, я себя обхлопываю, вдруг завалялось что.

Вот сейчас будто твердое что-то, в подкладке. Пальцы залезли в карман поглубже, так и есть: небольшая дырочка. Подогнал пальцем, по внутренней стороне прокладки твердую штучку. Камешек, что ли, попал...

Шелестит. Не камень, а конфетка.

— Рит! Вот, держи, - я протянул руку в темноту.

— Это Веня, - отозвался голос. Рука наткнулась на что-то мягкое, шершавое. - Конфета?

— Угу.

— Вот, Риток! Жизнь у тебя, можно сказать, налаживается.

— Она маленькая! - возмутилась Риточка. - И не шоколадная даже!..

— Значит, ты не хочешь есть. Лучше бы спасибо Ромке сказала.

Рита пробурчала что-то в ответ, и мне вновь стало совестно.

— Так что мы будем делать? Нас же завалило. - Рифат поспешил вернуть меня к реальности. А я не хотел думать, что мы будем делать.

Да, мы попробовали вылезти отсюда, и так пытались, и эдак. Лестница сломалась пополам, но до верха мы добирались. Однако толкать крышку не имело смысла: так сильно ее придавили сверху обломки.

Вспомнил военные рассказы. Я всегда думал о том, как это люди прячутся в подвалах от бомбардировок, если дом может рухнуть и... и как тогда вылезти?

Теперь мы ломали голову над этим вопросом сообща.

— Может, попробовать еще раз? - предложил Вениамин. - В этом деле главное - упорство. Как впрочем, и в других. Кроме того, мы должны быть благодарны провидению, что остались живы, и что никто ничего не сломал.

— У тебя колено-то как? - спросил я.

— Терпимо. Ему нужен покой... мы можем попробовать вновь, а можем подождать. Вдруг нас кто-нибудь отроет.

— Держи карман шире! - фыркнул Рифат. - Слушай, все писатели такие наивные?

— За всех не скажу. Ну да, я наивный. Разве это плохо?

— Папочка, мне холодно. А чем тут пахнет? Как на рынке, там где мухи!

— Риток, не выдумывай. Мух здесь нет и вообще...

Он продолжил увещевать девочку. Я наткнулся ногой на вязкое, гнилое нутро, когда мы возились с лестницей, и еле сдержал крик. А все потому, что вспоминл Колькин подвал и тетю Свету. Воняло мертвечиной.

Страх теперь уже отступил. И чего я вечно волнуюсь?

Мы в относительной безопасности. Вот только еда была бы...

Против воли полезли всякие глупые мысли. Что будет, если мы просидим тут три дня? Неделю? Умрем от обезвоживания? Спятим и начнем грызть друг друга?

Даже неохота представлять. Что будет, что будет...

Тут мне даже погреб Ашота показался более желанным, нежели эта нора. Там хотя бы знаешь, что тебя ждет. Там есть шансы вырваться, убежать - хотя бы призрачные, а здесь никаких шансов нет, сплошная неизвестность.

Кто нас здесь найдет, в руинах?

Затем мысли плавно перетекли в другое русло. Нас накрыла волна бомбардировки, и не нужно быть докой, чтоб понять: самолеты скидывали бомбы на женщин.