Книга Матриархия, страница 137 – Павел Давыденко

А вода прибывала и прибывала. Я вспомнил тех людей, из погреба Ашота, и подумал, что это наверно, месть высших сил. Возданется каждому по заслугам его, по деяниям. Или высшие силы не мстят?

В любом случае, мне кажется, что ТАМ нас будут судить не за то, что мы совершили, а за то, чего не сделали.

Мы фыркали и кашляли в ледяной жиже. Какие-то обломки щекотали кожу, проникнув под одежду, вроде мелких рыбешек, пескариков.

И конечно, плавала всякая мерзость, как в ведьминском котле.

— Б...ь! - Рифат отплевывался от воды. С бороды течет в три ручья, глаза поблескивают. Черт его знает, от чего - темнота кромешная. Как у кошки что ли, глаза?

— Не ругайся при ребенке, - пожурил его я.

А вода прибывает и прибывает. Спички промокли, блокноту кабздец тоже. Все это время он чудом «выживал» вместе с нами, выпутывался из всяких передряг, теперь размок, разбух и, конечно, даже если его высушить - рисунки прежними не станут. И может хорошо, что Веня успел их посмотреть.

Надо же, какой-то древний язык. А может, Веня маленько поехал? Этого тоже нельзя исключать.

— Что ты там говорил про Зов? - вода журчит, чуть ли не орать заставляет.

— Чего? - переспросил Веня.

— ПРО ЗОВ! - прокричал я, перекрывая шум потоков. - Ты говорил, что он действует на мужчин!

— Да. На кого-то сильнее, на кого-то - слабее. Почему ты вспомнил?

Я пожал плечами, хотя Веня меня видеть не мог. Спросил я потому, что все обдумывал, обдумывал теорию, переваривал информацию. Есть ли тогда смысл бороться? Если в любом случае мы по щелчку Королевы, как лемминги, бросимся со скалы - если она захочет? Есть ли смысл?

То же самое, как сейчас. Воды уже чуть ли не по грудь, знай себе, хлещет, а мы все еще что-то пытаемся сделать, мечемся, как крысы на тонущем корабле.

В книгах главный герой редко умирает. А если и умирает, то в конце. Люди, главные герои своей жизни - могут умереть в любой момент, но это все равно... все равно получается в конце истории.

— Что? - прокричал мне Веня в самое ухо. Я посмотрел на него, поднял брови.

— Что - «в конце»?

— Неважно!

— Что делать, что делать, что делать... - бормотал Рифат.

Воды все больше и больше.

Но даже сейчас я не понимал, что шуточки кончились.

Нам крышка.

Айзек соскочил с борта «Зила». Хорошо так проехаться вот так, а не в кабине, сразу все ненужные мысли выветрились из головы. Все тревоги... На мгновение Айзек даже представил, что никакого Импульса не было. О наступившем конце света, здесь, на трассе, ничего не напоминает, разве что остовы машин в кюветах, да трупы птиц. И запах, конечно. Воронье дохнет по непонятным причинам: тут и там трупики.

— Что за сброд? - тихо спросил Айзек.

— Наши компаньоны, - ответил Сандро. - Пантелеев, Рамис и прочие.

Пантелеев это двухметровый здоровяк, с повязкой на глазу. Второй тип - коренастый крепыш с монобровью, вроде бы нерусский, по виду.

Другие «солдаты» галдят, ходят. Пожимают друг другу руки, хмыкают, морщатся.

Всю ночь шел дождь, и сейчас тоже пасмурно. Под ногами все киснет, и Айзек даже пожалел, что со всего маху спрыгнул с кузова: чуть не по щиколотки в грязь ушел.

Потом он вытащил сапоги из грязи, и та недовольно чавкнула.

Потряс руку Пантелееву - крякнул. Рукопожатие дагестанца, тоже достаточно крепкое, показалось деликатным поглаживанием интеллигента.