Книга Матриархия, страница 153 – Павел Давыденко

Грянул выстрел. Голова Сандро взорвалась, как спелый арбуз, тело взмахнуло руками и развалилилось на асфальте. Ноги несколько раз конвульсивно дернулись, одна согнулась в колене, как будто обезглавленное туловище еще могло встать. Обрубок шеи толчками выдавливал кровь, заливая асфальт, а следом и землю на обочине.

От грузовика поднимались черные клубы дыма, и на фоне синего неба походили на грифельные завитки. О чем-то они сообщали?

— Какого черта у вас происходит? Может, ты объяснишь?

— Не болтай много, - одернул меня жирдяй.

— Скажи хотя бы: ты фанат Кобейна?

— Да, я фанат Кобейна.

— Может, и музыкант тоже? О-ох... Зачем же так? Ну, правда... Где я?

— У тебя провал в памяти? - усмехнулся жирдяй. Второй тип сзади идет, не убежишь. А ведь нужно, нужно! Если они приведут меня к НЕЙ, в тот самый зал, то я уже из него не выйду. Этот факт мигал в сознании почище неоновой вывески.

Лестница какая-то нескончаемая, как эскалатор, из людей нам больше никто не встретился. Странное здание, как будто из сна какого-то, серое все, мрачное. А ведь тот сон, с щупальцами, он был яркий.

Или это... не сон был?

Все кажется знакомым. Это что-то вроде заброшенного замка: сырость везде, паутина. Здание администрации Подземельного района.

Где остальные пленники? Где зомбированные-сумасшедшие телки, если это логово Королевы?

— Ты всегда болтаешь вслух? - спросил жирдяй. Он потянул на себя дубовую дверь, обшитую железом. Петли хоть и с коростой ржавчины, но не скрипят. Здоровяк подтолкнул меня сзади дулом автомата. Бежать, бежать...

— Даже не думай, - покачал он головой.

— Я что, тоже вслух это сказал?

— У тебя на лбу написано. Добро пожаловать! - жирдяй сделал широкий жест, приглашая меня в темноту.

Завитки черного тумана клубятся возле ног, подбираются все ближе. Туман этот неожиданно холодный, леденящий, прямо кусает кожу.

БД-ТУМ!

Сердце ушло в пятки. Вместе с ним и кровь отлила от сердца, и застыла в ледяных стопах.

Только сейчас я понял, что стою босиком. Как во сне.

Темнота накатывает, пульсирует, дышит как будто. Вспоминаю Олю. Сам тоже дышу, и клубы холодного пара ласкают губы, как на морозе.

Первый огонек, второй, зажигаются как звезды.

Двери у меня за спиной закрыты. Попробовал так, для проформы, потому что назад-то мне и не нужно. Кажется, здесь все и решится, куда уж бежать теперь. Страх все еще бродит по жилам, и я пытаюсь думать, что это просто тени, что те огоньки - отнюдь не чьи-то жадные глаза (и вовсе не присоски с глазами).

А тени ползают под ногами. Я селал шаг, еще один, а сбоку зажглись огни, слева и справа. Зал огромный, в нем вполне можно играть в минифутбол, шесть на шесть. Пол напоминает речной лед. Матовый, голубоватые прожилки и пузырьки, пузырьки...

Мелькнула тень внизу, я отшатнулся и врезался спиной в дверь.

Надо мной вспыхнул свет. Не факел и не свечи, а обыкновенная люстра со стекляшками. Они задорно переливались и подмигивали, но меня пробрал мороз. В воздухе висело почти осязаемое напряжение, и пульсации, эти зародыши неведомых звуков, поддавливали барабанные перепонки.

А вот и трон, почти в самом конце зала.

— Эй! Я знаю, что ты там! - голос хриплый, изо рта валят клубы пара. Даже не верю, что смог выкрикнуть это, потому что замираю от страха: сердце бьется неровно, а кожа топорщится мурашками. Перед глазами - мертвый смайлик, с глазами-крестиками.