Книга Матриархия, страница 42 – Павел Давыденко

Спустились по витой тропке. Сырость окутала, вползла в ноздри. Холод окутал лодыжки. Температуру воды на нашем роднике чувствуешь издалека.

Бассейн небольшой, камни с зелеными «бородами». Вода бьет из трубы, и на ней тоже водоросли.

Тишина, людей нет. Только вода журчит.

Я закатал шорты и слез в бассейн, ухая от удовольствия. Оля обошла бассейн и присела рядом с трубой. Подставила ладошку, и от серебристой струи полетели брызги.

— Ух! Тебе не холодно? - она улыбнулась. Впервые так открыто. И сразу стала красивее, женственнее. Улыбка - главное оружие человека, так было раньше, а теперь видимо, уже нет.

— Нормально... О-ох!.. приятно. Как будто новые, свежие ноги приделали, - я выбрался обратно на камень. Забитые, разгоряченные мышцы благодарили пульсациями и приятными горячими иголочками.

Юрец тоже в воду залез, что-то бормоча под нос и усмехаясь. Оля напилась из пригорши и спустилась на пару ступенек. Вода дошли чуть выше середины бедра, но лохмотья джинсовых шортиков не достала. Я глядел на полоску молочно-белой кожи, между водой и тканью, поднял взгляд на белую надпись «ROCK IT’S MY LIFE» на груди.

Да, Оля тянет на все восемнадцать. Личико теперь чистое, волосы девчонка собрала в конский хвостик. Юрец что-то говорит, снова бурчит Рифат, а мне и дела нет до них.

«У тебя есть Аня. Хотя конечно, ты можешь заглядываться на всякие смазливые мордашки».

Могу-то могу, но всегда при этом испытываю угрызения совести.

Щечки у Оли слегка порозовели, надеюсь не от того, что она уловила мои мысли.

Я снял пропотевшую, и как оказалось, изорванную на спине майку. Потом скинул и джинсы. Надо бы избавиться от них, жутко неудобно. Был бы нож, так я замутил бы из них бриджи с бахромой, а что.

Нырнул в бассейн. Мозг тут же стал туманиться, как лед в замерзающей речке. Легкие разрывало, из груди что-то билось, прогрызало путь наружу. Нет никаких проблем. Ничего не существует, кроме холода, холода...

Я вскочил и заорал, задрыгался.

Хорошо как!

— ...сумасшедший! - перекрикивал Рифат говор воды. - Харе уже плескаться. Хавать пойдемте!

Я подмигнул Оле. Она показала пальчиком вниз. Оказывается, с меня наполовину слетели трусы.

Оля звонко засмеялась, эдакий колокольчик, и я тоже хохотал, сконфуженно подтягивая мокрые боксеры. Резинка вроде хорошая, наверно слишком резко выпрыгнул. Рифат сплюнул от досады.

Вода оживила тело. Я как будто проснулся после глубокого, качественного сна и теперь свеж, и полон сил.

Разве что проблема никуда не делась.

Трусы я выжал за деревом, надел поверх влажной ткани шорты. Рифат и Юрец побрели наверх. Я хотел накинуть майку, но тут подошла Оля.

— Что за шрамы на спине?

— Шрамы? - переспросил я. - От девушек. Бывает, впиваются ногтями в порыве страсти.

— Ты ж почти женат? - прищурилась Оля и стала от этого еще желанней. Мне хотелось прижать ее к дереву, а потом впиться в еще влажные от воды губы.

— Почти не считается. - Она обошла сзади и потыкала пальчиком поясницу. Потом прошлась по бугоркам позвоночника, опустила ладонь ниже, как бы невзначай (может и ненарочно, а у меня мысли только об этом). Трусы стали вспухать, и я прикрыл майкой район «молнии» джинс.

— В детстве откуда-то появились. Утром встал, а у меня там что-то вроде корочки, как будто кошка поцарапала. Ну и потом эти шрамы никуда не делись, иногда темнеют еще.