Книга Блогеры, страница 14 – Павел Давыденко

— Держусь, – Макс выдохнул дым ноздрями.

— Отлично… а то я утгром встал, с матегрью посмотгрели видео с дыгрой. Видел?

— С чем-чем?

— С тгрещиной. Местные сняли. По телевизогру даже показывали кадгры.

Макс понятия не имел, о чем говорит Джабба. Какая-то дыра или трещина… Он потер виски: голова гудела, как котел.

— Ты с похмелья, что ли? – участливо поинтересовался толстяк.

— Да. Ты че кота мучаешь? Чего он натворил?

— А ниче, усыплять Марргиза собгрался. Стагрый уже. А он упиграется, скотина. Жучка уже того, готовая. Отмучалась. Фьюить – и готово!

Жучка была в высшей степени мерзенькая псинка. Вечно лаяла по поводу и без. Так что Макс, к своему стыду, не мог сказать, что ему ее жалко. Но опять же, она только что заливалась лаем – разве так ведут себя собаки при смерти?

— Ветеринара вызвали? – прищурился Макс. Голос Джаббы звенел в голове, от никотина слегка подташнивало.

Джабба пробурчал что-то непонятное. Кот тем временем нервно дергал хвостом, вскарабкавшись на яблоню. Вокруг ствола земля была свежевскопанная, там же торчали вилы. Пару недель назад мама попросила вскопать землю и полить дерево. Макс оттягивал до последнего. Потом, после похорон, пришел пьяный, нашел вилы в сарае. Как только не накололся – одному богу известно. Но землю под яблоней вскопал.

Макс отметил, что выглядел кот в целом вполне обычно. Во всяком случае, никаких внешних признаков того, что Маркиза следует усыпить, не было заметно.

Вот у них был Барсик, умер три года назад. Тот под конец уже мало что видел подернутыми пленкой глазами и кое-как переставлял лапы, будто бы с трудом вспоминая, как ходить.

— А сколько ему лет? Болеет чем-то?

— Тгринадцать, – пробулькал Джабба. – Болеет. Слушай… Давай, если вдгруг слезет, ты меня зови, ага? Хочешь, вот тебе мешок оставлю, поймаешь падлу? У меня еще мешки есть, не пегрреживай.

— Договорились. – Макс затянулся.

Джабба уто́пал, потряхивая пузом. Вроде бы от соседа не сильно пахло алкоголем. Вообще, они общались буквально пару дней назад. Не могла же у него развиться белая горячка так быстро. Естественно, Джабба и его мамашка не могли пропустить движуху с ментами и скорой, различными органами и похороны с поминками.

Он едва не застонал: ведь теперь нужно что-то думать! Ходить на собеседования, пробовать как-то вытащить малую из детдома. Вспомнил, как цеплялась за него Уля: мол, не бросай меня, обязательно забери, – и по щекам ее текли слезы. А он лишь сжимал челюсти так, что зубы скрипели.

Инспектор строила из себя этакую улыбчивую пряничку и утешала малую, что все будет хорошо, познакомишься с ребятками, другими подопечными, учеба скоро, опять же. На лице инспекторши разве что не было казенного государственного штампа «Я сука».

Как иначе он мог поступить тогда? Мама заболела. Выбора особого не было, пришлось бросать универ и искать ту работу, которая могла бы дать хоть сколько-то значимую сумму денег. Лекарства, химиотерапия, поездки и приемы у врачей стоили дорого. Сколько бы Макс ни заработал, оказывалось, что нужно больше…

После он бросил бежать, как хомяк в бесконечном колесе, и вышел на Куратора. Точнее, на него самого вышли, и Макс в какой-то момент задумался: а действительно ли человек управляет своей судьбой? Что, если есть какие-то высшие силы… Может, не бог, но некое сверхсущество?