Книга Эксперимент над любимой, страница 17 – Виктория Радецкая

Когда это обнаружили, ей светил пожизненный срок. Вместо тюрьмы она попала в Центр.

Она решила начать с кафе. Встретились там один раз, встретятся еще. Поэтому Линда начала ходить в кафе ежедневно на five o'clock. Она сидела, пила свой любимый чай и вспоминала. Многое, правда, ускользало. Как песок сквозь пальцы — вот-вот удержишь, а нет, он все равно течет вниз. Ее раздражало и то, что чужие воспоминания тоже толпились в голове. Линда уже точно определяла, какие из них принадлежат Миранде. Что ее беспокоило теперь больше — это чувства к Марку. То ли Миранда вмешивалась в процесс, то ли Линда сама любила его, независимо от того, что он наделал. В какой-то степени его поступок даже казался ей привлекательным — так любить свою жену! Однажды в кафе к ней подсел альтербион. Мест не было, и он вежливо поинтересовался: — Если вы никого не ждете, могу я нарушить ваше уединение? — Да, садитесь, конечно, — Линде неожиданно захотелось с кем-нибудь поговорить, а не сидеть снова в одиночестве. — Стив, — представился альтер, — к сожалению, не совсем человек, — он усмехнулся. — Да и я непонятно, кто, — Линда грустно посмотрела на собеседника, — во мне живут два человека, а мужчину, вселившего в меня вторую женщину, я непонятно почему люблю… — Любовь разуму не подвластна, — изрек альтер, — мой хозяин, очень пожилой мужчина, влюбился в молодую девушку. Заказал меня. В виде своей молодой копии. Вместо него с девушкой живу я. Она не знает, что я альтер. Или знает, но не говорит об этом. Хозяин любит ее и чего только не заставляет меня делать. Я покупаю каждый день ей розы, подарки, вожу в рестораны — хозяин богат и не скупится. Он смотрит на нее моими глазами, трогает моими руками… Что он с этого имеет? Красивую картинку, не более … Но такая вот любовь. Рад и этому… — Я так не хочу! — замотала головой Линда. — Не хочу чужими руками трогать! — она вдруг ясно представила себе Миранду, дотрагивающуюся до щеки Марка. — Сама, только сама! Понимаешь, он, конечно, мерзавец, — Линда говорит немного спокойнее, — но я просыпаюсь — думаю о нем, засыпаю — думаю о нем. — Любовь, — подтверждает «диагноз» альтер, — поверь мне — я-то уж знаю. Меня создавали для того, чтобы любить. Понятия «мерзавец» — «не мерзавец» в меня не закладывали. Я просто люблю. Безусловно. Ты попробуй так же. У альтера замигал телефон. «Привет, сладкая моя! Бегу, бегу», — его голос звучал нежно и ласково, на лице блуждала счастливая улыбка. — Помчался. Удачи! — он сверкнул идеально-ровными, белоснежными зубами и только что не полетел к выходу. Линде безумно захотелось позвонить Марку и тоже сказать ему что-нибудь приторно-сладкое. «Покончу с этим делом и сразу позвоню, — решила она, — а то будут его всякие трогать! Нечего!», — Линде захотелось швырнуть что-нибудь в официанта, или перевернуть стол, или… Она посмотрела по сторонам. Глубоко вздохнула, как ее учил Марк, сосчитала до десяти и спокойно продолжила пить чай… Гуляя как-то утром по городу, Линда четко вспомнила своих родителей. Она остановилась посреди улицы. Люди проходили мимо, толкали ее, но она стояла и стояла, погрузившись в воспоминания. Они жили в большом, красивом доме. Мама не работала. Где работал папа, Линда не помнила, но зарабатывал он много. Ее баловали, ни в чем не отказывали.