Книга Рагу для медведя, страница 101 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— Чего? — Я просто не поверила своим ушам. — Днища автомобиля?

— Да, Марин. Они заменили заводское дно машины на цельный кусок дорогущего металла. Чтобы это не бросалось в глаза, Герман специально поездил на этой машине по немецким ухабам какое-то время. Дно покрылось пылью, царапинами, приобрело изношенный вид. А потом он просто попросил меня, ничего не подозревающего дурака, перегнать этот кусок платины через границу.

Я открыла рот, но не смогла произнести ни одного звука. Это было похоже на сценарий какого-то дешёвого голливудского боевика, а не на реальную жизнь простых людей.

— Таможенники, видимо, получили наводку. — Продолжил Миша, плавно выруливая на широкий проспект.

— Они искали тайники, двойное дно, вскрывали пороги. А то, что само дно и есть главная контрабанда, им даже в голову не пришло. Они по нему ходили своими сапогами, стучали по нему инструментами, но абсолютно ничего не поняли.

— Господи, Миша. — Я в ужасе прижала ладони к пылающим щекам.

— А если бы они поняли, что бы тогда было?

— Вот именно. — Голос Миши стал совсем глухим и хриплым. — Я когда узнал всю эту безумную схему, бледный сполз по кирпичной стенке прямо там, у его подъезда. Если бы меня поймали с таким огромным количеством контрабанды, мне бы дали пожизненный срок. Меня бы закрыли так далеко и надолго, что я бы забыл, как выглядит солнечный свет.

— И что ты сделал потом?

— Психанул. — Миша пожал широкими плечами, словно говорил о чём-то совершенно обыденном. — Встал, засадил Герману кулаком прямо в глаз, развернулся и молча ушёл. Больше мы с ним не общались до недавнего времени. Столько лет прошло, я уже и забыл про это, если честно.

Я сидела в удобном кресле, медленно переваривая услышанное. Мой Миша, мой спокойный, рассудительный таёжный медведь, перевёз через границу целое состояние в виде автомобильного днища. Я посмотрела на его мужественный профиль, и вдруг почувствовала, как внутри меня поднимается лёгкий истерический смешок, снимая всё тяжёлое напряжение последних дней.

— Слушай. — Я не выдержала и громко прыснула в кулак. — А ты уверен, что на твоём старом уазике в санатории стоят обычные рессоры? Может, они тоже из чистого золота отлиты по секретной технологии?

Миша покосился на меня, его губы снова дрогнули в улыбке.

— Марин, мой уазик держится исключительно на синей изоленте, матерном слове и искренней вере в нашего кухонного домового. Какое там золото.

— Ну не знаю. — Я уже смеялась в голос, живо представляя эту абсурдную картину в наших карельских снегах. — Теперь я буду гораздо внимательнее присматриваться к твоим огромным кастрюлям на кухне. А то вдруг наш директор Пал Палыч ест свои макароны по-флотски из платиновой тары, а мы и не в курсе!

— Смейся, смейся. — Проворчал Миша, но его тёплые глаза искренне смеялись вместе со мной. — Приедем в санаторий, заставлю тебя чистить картошку платиновым ножом. Посмотрим, как ты тогда запоёшь свою молекулярную песню.

— Только если все граммовки будут точными, Лебедев! — Весело парировала я.

— Обещаю, Марин. Всё будет строго по ГОСТу.

Дорога стелилась под колёса внедорожника ровной серой лентой. Мы оставили позади суетливую Москву с её бесконечными интригами, рейдерами и стеклянными небоскрёбами. Впереди нас ждала Карелия.