Книга Семь ошибок в слове «счастье», страница 40 – Полина Рей

— Сейчас, — откликнулась Светлана и бросилась прочь из его кабинета.

И Клим сильно подозревал, что сделала она это не потому, что спешила позвать юриста. А потому что испытывала страх при взгляде на перекошенное лицо Банщикова. Но так даже лучше. Именно в таком виде он и отправится прямиком к жене. И той сегодня несдобровать…

Разумеется, «щедрое» предложение мужа, которое он мне сделал и дал возможность над ним поразмыслить, не обсудить со свёкрами я не могла. И хоть приняла однозначное решение отказать Банщикову и дальнейшими действиями дать понять, что впоследствии нас ничего не должно связывать, всё равно обговорила нашу беседу с родителями Клима и Васей. Получив однозначный ответ «нет», я выдохнула спокойно и стала заниматься своими делами. Даже нашла работу — она занимала всего пару часов в день, приносила не очень много денег, но стала своего рода якорем, который помогал мне ощутить почву под ногами.

Ещё рядом беспрестанно были те люди, которых я не уставала благодарить за всё. За то, что просто своим присутствием дарили чувство крепкого плеча. За то, что я не оставалась одна ни на секунду. И дело было вовсе не в физическом нахождении возле меня кого-то ещё. Дело было в ощущении поддержки и опоры.

Герман, с которым общение очень быстро из приятельского переросло в дружеское, частенько бывал у нас дома. То помогал что-то починить, то просто приходил в гости, чтобы выпить с Семёном Богдановичем кружку-другую пенного напитка под футбол или хоккей. То сопровождал меня на прогулке с сыном. И однозначно занял сторону Васи и родителей Клима, которые в один голос убеждали меня, что от мужа я должна добиться по максимуму.

«Нет ничего незаконного в том, что предлагает адвокат, — говорили они хором. — Наоборот! Именно по закону он и будет действовать. Так что расслабься и пусть всё идёт как идёт».

Расслабиться, правда, не получилось. Клим вскоре после письма из суда, которое должен был получить со дня на день, явился на разборки со мной.

Я как раз доделывала обед и собиралась позвать Германа, который возился на улице, что-то творя для будущих посадок. Свекровь воодушевилась тем, что вскоре должен был наступить новый сезон огородничества, так что уже вовсю делала посев на рассаду каких-то скороспелых томатов по лунному календарю и прочих овощей. Много рассуждала на тему того, что возьмёт летом отпуск за свой счёт и будем мы заниматься дачей, потому что Саша быстро растёт и скоро в его рационе появится новая пища — так что возни с грядками было не избежать.

Сначала с улицы донеслись голоса — один размеренный и спокойный, принадлежащий Герману, второй — на повышенных тонах. Надо ли уточнять, кто был его обладателем? Затем я услышала отдельно долетающие крики, преимущественно состоящие из мата. А когда не стала оставаться на месте, опасаясь, что Герман и Клим передерутся, и вышла из дома, услышала:

— А! Вот ты где, дрянь!

Эту фразу со злостью выплюнул Банщиков, дорогу которому перекрывал Герман, не давая подойти к дому.

— Слова выбирай! — рявкнул он, когда речь зашла обо мне. — А то вынесу тебя вместе с забором на хрен отсюда!

Таким Германа я видела впервые. Обычно он даже в тех ситуациях, которые могли выбить из колеи, оставался в равновесии. Но сейчас Клим умудрился его выбесить на все сто.