Книга Писательница Эжелья, страница 123 – Доминика Патрина

Рядом с ним шёл Анслок, и вот хитрое насмешливое выражение лица инферно, который с интересом смотрел то на меня, то на шедшего рядом с ним парня, кажется, помогло мне сложить пазл. Резко всплыло в памяти, что ещё минуту назад я смотрела в зеркало, и вспомнив своё отражение, к которому всё ещё не привыкла, я поняла, кого вижу перед собой. Свою копию. Только черноволосую, с чёлкой, и с яркими лазурными глазами, опушенными чёрными ресницами — точно такими же глазами, как у меня. Только у меня цвет глаз из серых стал серебряным а волосы раньше русые стали белыми с красивым золотым отливом. А вот нос незнакомца, аккуратный маленький, был в точности моим. И губы вот этой безумно красивой и потрясающе чувственной формы тоже мои, только они, как и овал лица более мужские. А ещё уши. Я увидела красивые заострённые уши.

«Неужели у тёмных фей острые уши?» — подумала я, догадавшись, кто передо мной. Это мой отец. Я его точная копия. Вот только выражение лица у нас разные. Такому ледяному, надменному лицу, как у него, Армету ещё учиться и учиться, хотя я считала, что именно он самый ледяной из виденных мной парней. И тот, кто сейчас остановился передо мной и разглядывал меня, вовсе не так молод, как выглядит. А ведь я не знаю даже, сколько ему лет.

Я увидела своего папу. Он смотрел на меня с ледяным спокойствием на лице, но с горящим в глазах интересом. Я уже привыкла видеть такое несоответствие в выражении лица и глаз у Армета, поэтому заметила интерес папы ко мне. Он оглядел мои густые светлые волосы, волнами доходящие до попы. Они сейчас стали гораздо светлее, чем раньше. И это почти единственное моё отличие от отца. Ну, и ещё то, что я девушка. Но мы даже оба принадлежим к народу Фей. Только я брачная, а он тёмный фей.

Я не решилась первой нарушать наше молчание. Не потому, что неожиданно стала молчуньей. Просто осознание того, кто передо мной, резко выдернуло меня из транса, и заторможенное состояние сменилось быстрым накалом чувств. Нахлынуло столько эмоций, и горло перехватило. Я продолжала смотреть на отца, не говоря ни слова. Папа тоже не извергал фонтан слов и с высоты своего внушительного роста смотрел мне в глаза. Торжественный момент нарушил болтливый инферно:

— Ну что? Будешь вразумлять дочурку? А то она свяжется с оборотнем. Позора не оберёшься. Дочь тёмного фея — и с оборотнем! Это станет большим фу!

Я полыхнула яростью и не сумела сдержаться. Сжав губы, зло взглянула на Анслока. Этот гад в который раз подставил меня. И эта унизительная фраза при отце воспринялась гораздо болезненней. На глаза выступили слёзы обиды и ярости. Рука сама сложилась в кулак, и на ней проявилась печатка-шокер. А я пожалела, что не пожелала себе огнемёт. Сейчас бы я точно поджарила этого гада. Но оставалось ударить его хотя бы тем, что есть. С ненавистью я замахнулась и ринулась на инферно. Юркий гад увернулся, а я по инерции полетела носом в пол. Анслок в тот же миг бросился поддержать меня, но поймал меня тот, кто до сих пор не сказал и слова.

Я высоко взлетела в поймавших меня руках и снова всмотрелась в прекрасные черты его лица. Как же он красив! Сердце щемило, когда я глядела на него, и я начала понимать всех парней, сходящих по мне с ума. Мне самой трудно было оторвать взгляд от лица своего отца. И я могу понять маму, которая перед ним не устояла. Хотя принуждать всё же не хорошо, но она суккуб, и этим всё сказано. Я бы не стала никого заставлять, будь мужчина даже так красив, как мой отец. Но мама — демон-суккуб. Я мельком прочитала кое-что о демонах, для них принуждение вполне нормально, и, видимо, мама, глядя на такую красоту, поступила естественно своей природе.