Книга Личный секретарь Его Высочества, или спасибо за развод, дорогой!, страница 143 – Римма Кульгильдина

— Я считаю, что подмена твоего секретаря тянет на измену королевству.

— Считаю, что подмена твоего секретаря тянет на измену королевству.

Я вскинул голову и, прищурившись, с улыбкой глянул на брата.

— Ты развязываешь мне руки.

— Нам, — поправил меня Таддеус и отзеркалил мою улыбку. — Я всего лишь констатирую факт.

Он прошёлся по кабинету. Остановился напротив окна и заложил руки за спину.

В комнату прошмыгнули слуги. Лёгкое движение рук и щепки, на которые разлетелся стол, поднялись в воздух. Ещё один жест и обломки, словно стая птиц, плавно сложились аккуратным штабелем. Вся конструкция неспешно поплыла к двери.

Двое слуг молча снова взмахнули руками. Пыль с пола пропала. Кружево пепла, вылетевшее из камина, втянулось в магическую воронку.

Мы с Таддеусом молчали. Он смотрел в окно и ни разу не повернулся, пока шла уборка. Я невидящим взглядом смотрел на слаженную работу королевских слуг.

Их действия и жесты были отработаны до автоматизма. И сейчас я думал, что моя жизнь была так же отлаженная и понятна, пока в ней не появилась леди секретарь.

Я покачал головой, снова отгоняя непрошеные мысли. Но проблема с контролем возникла, и её придётся решать.

Тёмная сторона моей силы и магии, проявилась ещё в детстве. Отец сказал, что это его наследие. Очень редко в нашем роду появляются такие маги, как я.

Сильные.

Разрушительные.

Чудовища, способные одним движением уничтожить и сровнять с землёй город.

Когда стало известно, что эта участь настигла меня, отец не стал ничего скрывать. Рассказал всё как есть и предложил изгнание. Настаивал на том, что мне нужно жить вдали от людей, как до меня делали все принцы с подобным даром.

Но Таддеус был против. Он схлестнулся с отцом и отстоял моё право остаться в семье. С тех пор моя жизнь была подчинена постоянному контролю. Я держал в узде свои чувства, не позволяя себе ни гнева, ни страха, ни любви.

Любое сильное чувство будило во мне тёмную силу, желающую насладиться разрушениями, это мы с братом выяснили ещё в юности.

И теперь он предлагает мне…

Я затряс головой, отгоняя сомнительные мысли.

Дверь приоткрылась и закрылась, слуги ушли, оставив в кабинете лишь морозный запах чистоты.

— У нас всегда были развязаны руки, просто ты предпочитал не замечать этого, — Таддеус разрушил вязкую тишину и повернулся ко мне.

— Что? — вынырнув из глубины собственных мыслей, я не сразу понял, о чём он говорит.

Таддеус подошёл к камину. Провёл рукой по зеркальной поверхности каменной полки и негромко сказал:

— Я размышлял, — он бросил на меня короткий взгляд, — о том, что никто из твоих предшественников… всех, кто носил до тебя этот дар… не пытались стать счастливыми.

Я помотал головой, как сонная лошадь, не понимая, куда он клонит.

— Возможно, любовь уравновесит тебя, — сказал он, не глядя на меня.

— Но отец предупреждал!

— Отец не был по-настоящему счастлив в браке, — перебил меня Таддеус. — Их союз был дипломатически выверенным и устраивал обоих, но… Он не мог знать наверняка.

Таддеус повернулся и скользнул по мне взглядом.

— Что, если не бороться, не травить себя противоядием, а попытаться найти лекарство. То, что наши предки раз за разом поступали определённым образом, не гарантирует правильность этих решений.

— Ты предлагаешь… — с недоумением начал говорить я, но брат быстро меня перебил: