Книга Брак ради мести. (не) Растоптанная жена, страница 122 – Анна Кривенко

Многие жители деревни радостно здоровались с Геннадием Ивановичем — здесь его знали и любили. Пробегающие мимо девицы откровенно строили ему глазки. Наверное, он давно слыл завидным холостяком, а слухи о его будущей свадьбе ещё не дошли до этого места.

Однако, увидев меня, девицы тут же мрачнели и опускали глаза. Теперь начнут рождаться новые домыслы, пока не появятся доказательства. Кажется, меня здесь любить будут мало. Я нервно хихикнула: да уж, новая жизнь — новые приключения. Но почему же они кажутся мне такими пустыми?

Здание храма — высокое, деревянное, выглядевшее чем-то средним между обычным домом и православным сооружением — вызвало у меня лёгкую ностальгию и любопытство. Всё-таки храм Оракула не внушал должного уважения после всех тех слухов о нём. В этом мире религию часто использовали для достижения собственных, не всегда чистых целей. А вот это здание воспринималось благосклонно…

Оказавшись в чистом дворе, окружённом частоколом, мы с Геннадием Ивановичем начали осматриваться — может, кто-нибудь из прислужников выйдет. И вдруг из подсобного помещения показался очень древний старик с длинной седой бородой. Одет он был в чёрные одежды — монах, наверное.

Геннадий Иванович обрадовался и воскликнул:

— Отец Анисий! Неужели это вы?

Старик прищурился, цокнул языком и что-то пробормотал. Жених повернулся ко мне и прошептал:

— Дорогая, подожди немного. Я потолкую с отцом Анисием. Он редко спускается с гор, давно его не видел. А женщин он, скажем прямо, не жалует. Погуляй пока немного в сторонке, ладно?

Я разочарованно кивнула. Впрочем, ладно. К чему мне чьё-то одобрение? Пойду осмотрюсь.

Геннадий Иванович поспешил к старику, а я направилась в противоположную сторону, разглядывая простой, но уютный двор. Здесь действительно было очень чисто — ни веточки, ни листика на земле.

Обогнув здание храма, я вдруг услышала детские голоса. Это сразу привлекло моё внимание. Выглянув из-за угла, я увидела под ветвями раскидистого дерева высокую деревянную беседку — строгую по архитектуре, но просторную и совершенно новую. Внутри на лавках сидели дети — человек двадцать, не меньше, разных возрастов: от совсем малышей до подростков. Все они с упоением слушали высокого худощавого священника, сидевшего ко мне спиной.

Я видела только его широкие плечи, тонкий стан в чёрной сутане и длинные светлые волосы, собранные в низкий хвост. Голос у него был хриплый, будто простуженный, и рассказывал он им какие-то удивительные истории. Я прислушалась — интересно, о чём он говорит?

Он рассказывал невыдуманную историю о человеке, совершавшем добрые дела.

— И когда люди восхваляли его и называли святым, — говорил священник, — он лишь отмахивался и отвечал: «Нет, я не святой. Моё служение людям — это благодарность Творцу за то, что Он помиловал такого грешника, как я».

— А почему он был грешником? — раздался детский голос. — Он кого-то убил?

Священник тихо улыбнулся:

— Нет, не убил. Но жил неправедно, совершал ошибки. Не стоит перечислять — у каждого человека найдётся немало проступков. Главное, что он, даже встав на путь добра, не возгордился и не стал считать себя особенным. Это и есть смирение. Для смирённого сердца открывается иной мир, потому что в него приходит покой.