Книга Яд для дракона-некроманта, страница 104 – Мэл Кайли

Заснуть-то я заснул и даже, наверное, проспал час-два, пока мне не начала сниться она. Танец, полный огня, лепестки алого платья, разлетающегося в разные стороны, изгибы фигуры, развевающиеся густые волосы, провокационные вырезы…

Я вновь видел соблазнительницу так ярко, словно дракон воспроизводил понравившееся воспоминание, пока сознание человека пыталось отдохнуть и восстановиться.

Проснулся посреди ночи с дикой болью в груди и руками, объятыми тьмой по самые плечи, и всё началось заново. Разбитый и усталый, я побрёл в ванную, взглянул на отражение и замер.

А вот и ушедшие склеры. Глаза заполонила непроглядная тьма: нет ни зрачков, ни радужки, ни белков — ничего из того, что делает меня человеком. Сосуды по всему телу почернели и вздулись, а кожа, наоборот, посерела.

Я сам чарговски походил на умертвие, которых упокаивал.

— Это сон, — прошептал, задыхаясь. — Кошмар и только. Страх, который я умею преодолевать. Глубокий вдох и…

Я зажмурился и стиснул зубы от пронзительной боли в середине груди. Схватился и опёрся прямыми руками о мраморную стойку с раковиной, чтобы не упасть. Лёгкие горели. Агония скручивала в узел.

Когда открыл глаза, к пугающим чёрным разветвлениям сосудов добавилась чёрная чешуя на плечах, ближе к локтям переходящая в серую кожу. И чёрные когти, словно заострённый обсидиан, как я мог забыть. Потрясающе!

— Знаешь, совсем слегка не до тебя сейчас, — сказал внутреннему дракону, глядя на своё измученное отражение. — Так что ты либо помогаешь унять тьму, либо проваливаешь и не мешаешь.

Чешуйки сложились в почти нормальную человеческую кожу, когти растворились дымкой, а пожирающая тело некромантия осталась. И если с ней не справляется чёрный дракон, то и я вряд ли смогу.

Не люблю признавать поражение, но мне нужна помощь.

Терпя боль, словно между рёбер застрял ядовитый морской ёж, я вышел к дверям, приоткрыл створку и позвал одного из стражников.

— Не смотри, — велел тихо, и тот отвернулся. — Приведи ко мне эйра Лафабьера. Если спит, разбуди, дело не терпит отлагательств. Быстро!

Игнарий поклонился и исчез в полумраке.

Через несколько минут в спальне раздались торопливые шаги. Киллиан влетел, будто ураган — сонный, помятый, в распахнутой рубашке — и остановился на пороге ванной, как вкопанный.

Если он и собирался по привычке пошутить, то при виде меня осёкся и затолкал колкость обратно. Отступил на шаг и медленно поднял руки ладонями ко мне, демонстрируя, что не представляет угрозы.

— Син, — позвал тихим голосом, но ровным. — Ты в сознании? Узнаёшь меня?

— Да, — я осип, словно всю ночь кричал без перерыва. — Я в по… Ладно, я не в порядке. Совсем. Боль разрывает грудь. Тьма беснуется и рвётся наружу.

Килл осмотрел меня, как подозреваемого — взглядом быстрым, трезвым и очень пристрастным. И увиденное, очевидно, ему не понравилось.

— Выглядишь страшнее смерти, — с его губ сорвался нервный смешок. — Пошли не террасу, там тебе полегчает.

Я сомневался, но спорить не стал, всё равно идеи получше не имелось.

Ночной воздух был прохладным, солёным, свежим. Над морем хаотично, как мои мысли, кружили летучие мыши, жившие в разломах Грозового пика. Я опустился в кресло и вцепился пальцами в подлокотники, чтобы справиться с болью.

Лафабьер принёс из комнаты графин с водой и стакан, поставил на низкий продолговатый столик передо мной.