Книга Яд для дракона-некроманта, страница 174 – Мэл Кайли

— Значит, отказаться придётся невесте?

— Вы верно мыслите, мой друг.

Мы посидели молча, слушая журчание фонтана и стрёкот ночных насекомых. Я пила травяной отвар маленькими глотками, чтобы согреться, занять руки и не реветь.

Селеста утешала меня, как старшая сестра. Она ничего не брала и не просила — просто была рядом, и этой искренней простоты оказалось достаточно, чтобы я перестала всхлипывать и дрожать.

— Вы когда-нибудь любили, эйресс Нуарэ? — спросила я и испугалась собственных слов. Слишком личный и откровенный вопрос. В некоторой степени даже неприличный.

— Очень любила, но мои чувства остались безответными, — призналась она с грустью. — Так я поняла, что любовь — это не лекарство, а жертва. Её не приносят по ошибке. И не забирают, если обожгло.

— И стоит ли её приносить? — спросила я, опустив ресницы.

— Это каждый решает для себя сам, — вновь улыбнулась Селеста. — Но, если решитесь, приносите добровольно, а не по принуждению. Вы не обязаны никого спасать ценой своего сердца. Син сильнее, чем кажется. И холоднее, чем многим хотелось бы.

Странным образом откровения претёмной эйресс не ранили. Её слова звучали как предупреждение того, кто уже оступался ради любви. Подумалось, что, возможно, так и выглядит настоящая женская дружба: когда тебя не гладят по волосам и не кормят пустыми «он обязательно…», а честно говорят: «Береги себя».

— Вы верите, что эйр Синистер способен… — я запнулась и не закончила.

— Чувствовать? — хмыкнула Селеста. — Да. Иначе нас бы здесь не было.

— Спасибо вам за всё, — сказала, смутившись.

— Эйресс Вивиан, я хотела бы, чтобы вы помнили об одном: Синистер много лет шагает по краю. Люди, живущие у обрыва, воспринимают мир иначе. Они привыкают считать ветер своим, а смерть — чужой. И потом удивляются, что у других кружится голова.

— Постараюсь не смотреть вниз, — ответила я, и мы рассмеялись.

— Пойдёмте готовиться ко сну, время уже позднее, — предложила сестра некроманта, поднимаясь. — Я провожу вас, эйресс Вивиан. Ночь принесёт покой, а утро уже будет другим.

— Думаете? — спросила с робкой надеждой.

— Иногда достаточно одного шага, чтобы найти свою тропу. Нужно лишь не бояться потеряться.

Мы вернулись в Наэрис и расстались у покоев эйресс Нуарэ, где я вернула ей дорогую шаль и передала её личной служанке опустевшую чашку. В груди осталось тепло от успокаивающего отвара и разговора по душам. А в сердце — тихая благодарность за то, что Селеста напомнила мне, что тьма бывает не только резкой, но и мягкой.

Утро действительно выдалось другим.

К несчастью, не таким, как надеялись мы с эйресс Селестой — слишком многое переменилось за ночь. Небо над Наэрисом затянуло тёмными, свинцовыми тучами, ветер обещал бурю, и море Тиррэн под скалами ревело, как разъярённый зверь.

Я впервые в полной мере осознала, почему пик назывался грозовым.

Ещё до непогоды я проснулась совершенно разбитой от того, что по мне скакал ощетинившийся и взволнованный Пуфик. Я не сразу разлепила ресницы. Слёзы высохли, но под глазами ещё пекло. Голова казалась неподъёмной.

Виа, пр-р-росыпайся! Да пр-р-росыпайся же!

Вчерашняя ссора жгла сердце, как раскалённое клеймо: ядовитые слова Синистера, его холод, то, как он смотрел на меня — будто я чужая, будто всё, что между нами было, никогда не существовало.