Книга ( Не) пара для вампирессы, страница 20 – Мэл Кайли

Апартаменты окутывал полумрак, на что я обратил внимание спустя добрых полчаса после пробуждения. Всё-таки недосып мне противопоказан: становлюсь злым, рассеянным и чёрт его знает каким ещё. Снова зевнув так, что чуть не свернул себе челюсть, я подошёл к панорамным окнам и с силой отдёрнул одну из портьер.

Ожидал увидеть унылое пасмурное октябрьское утро, но к большому удивлению, город встречал новый день ясным голубым небом, отражавшимся в стёклах небоскрёбов, и яркими солнечными лучами, скользившими по фасадам, как золотая пыль.

Ничто так не красило Манополис, как невесомый свет солнца, и настроение поднялось на пару пунктов. Я взглянул на умные часы. Тяжело жить в мире, где всё такое умное, а вот ты как-то не очень. Без десяти семь. Перед первой съёмкой у меня в запасе не меньше часа.

Разъезды начнутся во второй половине дня, а первую я проведу в Лоско-сити, так что закладывать время на дорогу пока не имеет смысла. Что ж, могу тянуть кофе, как какая-нибудь ванильная блондинка, думать о вечном и читать новости в смартфоне.

От приятных неторопливых размышлений меня отвлёк посторонний звук. Приглушённый, едва слышный, но как будто знакомый. Словно трещит электричество в проводах или что-то шипит. В следующий миг Николь встрепенулась, вскрикнула и сорвалась с кресла, залитого солнцем.

Погодите-ка… Залитого солнцем?!

По закону подлости узкая дорожка света упала на то место, где спала вампирша.

«Так вот что это был за звук», — констатировал мозг, и от жутковатого понимания меня передёрнуло.

Между тем, наяда, тоже не до конца проснувшись, зашипела и метнулась в сторону, скрываясь в полумраке. Я успел заметить, что у неё обожжена вся правая рука и часть бедра, не прикрытая платьем.

Выяснилось, кто и зачем задёрнул шторы. Неловко получилось.

— Ник, ты цела? — я поспешил поддержать раненую девушку, в спешке проглотив часть имени. Хм, Ник… Звучит, кстати.

Закончить мысль я не успел, потому что гостья в ярости попыталась оттолкнуть меня, обнажённые клыки скользнули в каких-то сантиметрах от лица, глаза полыхнули обидой и гневом, а вместе с тем и знакомым алым отблеском. Я напружинился, но не отпустил её.

Узнав меня и, очевидно, вспомнив прошлый вечер, Николь успокоилась. Хищный оскал исчез, словно его и не было, красивое лицо смягчилось, а серо-голубые глаза взглянули с непониманием и безмолвным укором.

Догадалась, значит… Ну да, облажался, с кем не бывает. Да и откуда я должен знать, что настоящие, не «киношные» вампиры тоже боятся солнечного света?

— Извини, Николь, я виноват, — покаялся, склонив голову.

Я всё ещё держал тонкие руки скрещёнными и прижатыми к груди, и она вдруг расслабилась, перестала сопротивляться. Опомнившись, я отпустил вампиршу, но она не отдалилась, напротив, подалась ко мне и взглянула в лицо так, что становилось не по себе.

— Какие синие глаза, — прошептала, касаясь щеки прохладными кончиками пальцев и вводя в окончательное замешательство.

На краю сознания отметил, что её прикосновения уже не такие ледяные и отталкивающие, а даже приятные. Видимо, кровь Дженны пошла ей на пользу.

— Не голубые, а тёмно-синие, как сапфир. Я никогда не видела таких необычных глаз…

— Ты просто не помнишь, — усмехнулся я, чтобы скрыть смущение, и отстранился.