Книга Двуликий бог. Книга 2, страница 126 – Мэл Кайли

Я распахнула двери на веранду, подставила лицо ворвавшемуся в покои прохладному ночному воздуху, вдохнула полной грудью, упиваясь его свежестью. Ночь стояла тёмная, Мани укрылся облаками, точно покрывалом, а проступавших кое-где искорок звёзд не хватало, чтобы осветить иссиня-чёрный небосклон. Прислонившись к проёму, ведущему на веранду, я любовалась величественным куполом небес, следила за медленными плавными передвижениями дымки облаков, ожидая возвращения пламенного аса. Я ничуть не сомневалась, что спустя несколько мгновений увижу его, однако со временем моя уверенность начала таять подобно сияющим огонькам, поглощённым сомкнувшимися объятиями мрака. В конце концов, тревожность достигла своего пика, и я ощутила мучительную сосущую пустоту внутри.

Не в силах больше выдерживать неизвестность и терзаться сомнениями, я накинула верхние одежды на тонкое, как паутинка, ночное платье и покинула опочивальню. Стражники, приставленные к дверям, дремали на своём посту, и я тихонько проскользнула мимо них, не желая сопровождения. Несмотря на происходившие во мне перемены и общую слабость, я так и не сумела привыкнуть к извечному хвосту из служанок и защитников. К тому же, той ночью я захотела оставить покои незамеченной. В чертоге было пустынно и темно, лишь кое-где ещё теплились факелы у стен. Подобрав складки длинного наряда, я медленным осторожным шагом поднялась по лестнице к покоям повелителя. Стража у его дверей была распущена, что показалось мне невероятно странным. Одна из створок осталась приоткрытой, и через образовавшуюся широкую щель пробивались отсветы огня в камине и какие-то странные звуки.

Неслышной поступью я приблизилась к покоям бога обмана и прислушалась, затаив дыхание. Сердце пропустило удар. Я постаралась убедить себя, что это ужасная ошибка. Что всё это — не более чем нелепое недоразумение, игра моего воспалённого воображения. Видит провидение, я очень старалась, но… Горло сдавило судорогой так, что я не смогла вздохнуть. В уголках глаз защипали зарождающиеся слёзы. О милостивый Один, как, как я могла себе объяснить эти жалобные и в то же время волнующие девичьи стоны, этот красноречивый скрип дерева, рождённый сильными ритмичными движениями, этот сладострастный сдавленный вздох, такой мне знакомый?.. Середину живота под грудью пронзила острая боль, и я стиснула зубы, чтобы не закричать, не выдать себя. Согнулась, сломленная страшной мелодией подлого предательства, сжала дрожащими пальцами округлившийся живот, склонила голову…

По щекам текли горькие слёзы, губы кривились и дрожали сильнее даже, чем руки. Я всё ещё не могла поверить, что происходящее — правда. Этого не могло быть. Не вполне осознавая, что я делаю, я шагнула к дверям и заглянула в покои любимого мной мужчины. Я должна была увидеть это своими глазами, иначе просто не смогла бы принять, придумала бы сотни отговорок и оправданий. Сердце билось, словно безумное, разрывая грудь, мечась, отрицая, однако разум велел мне поднять ресницы и взглянуть правде в глаза. Она стояла на четвереньках, уже не девочка, но, тем не менее, очень молоденькая, тоненькая, хрупкая. Неумелая — я угадывала это по её скованным движениям, по растерянному и смущённому выражению приятного лица, отчасти скрытого прямыми золотисто-русыми волосами. Служанка не выделялась особенной красотой, но показалась мне ладной и миловидной. Вполне подходящей для того, что господин творил с ней.