Книга Двуликий бог. Книга 2, страница 187 – Мэл Кайли

— Кроме того, мне следует поблагодарить тебя, Сигюн. Если бы ты только могла осознать, какую значительную роль сыграла в приближении конца богов. Ты — крошечная песчинка, незаметное колебание и движение которой приведёт в движение землю, породит осыпь, обвал, раскол нерушимых горных пород. Предназначение дожидалось малейшей твоей ошибки — ты совершила их все. Ты ведь до сих пор не поняла, как много значила для него, не так ли? Была последним пристанищем, источником того лучшего, что оставалось в нём от аса, от человека. Однако ты отвернулась, отвергла, предала. Позволила мне подчинить его, просочиться ядом сомнений в кровь, укорениться в сердце. Ты позволила себе забыться всего на миг, но этого оказалось достаточно, чтобы сломить гордого обладателя силы огня, направить мысли и стремления в необходимое русло. Благодаря тебе годы и века ожидания не стали для меня напрасными.

Я отпрянула, точным жестом ударив мужа по руке и тем самым высвободившись. Кровь стучала в висках. Я отступала, уничтоженная словами собеседника, пятилась по веранде, наблюдая, как он делает каждый новый величавый шаг ко мне, пока не упёрлась спиной в заграждение. Непреодолимый страх завладел всем моим естеством, я раскрывала губы, силясь произнести хоть слово, расслышать собственный голос и осознать, что происходящее — явь, а не леденящий кошмар, и не могла. Я была беспомощна, точно в самом беспощадном сне. Локи приблизился ко мне вплотную, и, глядя на него во все глаза, я всё больше видела проступавшие черты лица Гулльвейг и всё меньше — родные знакомые черты. Колдовской зелёный свет его глаз разгорался, выходя за границы век. Внезапно он прильнул ко мне лицом и расхохотался необузданным утробным смехом, потусторонний огонь очей вспыхнул в последний раз, ослепив меня, и я ощутила, что падаю спиной вниз, перелетев через заграждение веранды.

Обезумев от мимолётного ужаса, я не сумела даже закричать. Дыхание перехватило, сердце остановило свой ход. Широко распахнув ресницы, я бессознательным взглядом следила за тем, как уменьшаются его тёмные очертания, тускнеет яркое пятно рыжих волос. Я пропадала. Время вышло, и больше ничего не имело значения. Несколько минут, коротких мгновений, и я разобьюсь. Лишь эта отчаянная мысль и успела озарить моё замершее сознание, когда сильный болезненный рывок выдернул меня из пучины предсмертного безразличия. Локи успел поймать меня за запястье. Грязно выругался, сам едва не перемахнув за край каменной ограды. На бледном лице застыл ужас и в то же время решимость. Внимательные тёмно-карие глаза стали прежними, любимыми. Он что-то кричал, протягивая мне вторую руку. Я не сразу сообразила, чего он хотел.

Втащив меня на веранду, бог обмана не сумел сохранить равновесие, завалился на спину, увлекая меня за собой. Обнял и крепко прижал к груди, в некоем неосознанном порыве стремясь защитить от возможного удара. Несколько бездумных минут мы лежали, не решаясь подняться, он — на остывшем камне, я — на его груди, различая бешеный стук сильного сердца. Ловкий ас тяжело и часто дышал, я дрожала, ощущая, как по щекам текут слёзы, хотя во мне, казалось, не осталось ни единого осознанного чувства. Всё отобрала и высосала нежданная встреча с Гулльвейг. Я чуть не умерла, но не испытывала ничего с этим связанного. Страх улетучился, когда цепкие пальцы мужа сомкнулись на запястье, пробуждая к жизни, возвращая воспоминания. Не знаю, когда он пришёл в себя и понял, как успел. Мысли отказывались выстраиваться в связный ряд.