Книга Двуликий бог. Книга 2, страница 92 – Мэл Кайли

Я пребывала в беспечной растерянности, вовсе несвойственной и недозволенной госпоже богатого многолюдного чертога, но я так редко могла позволить себе расслабиться и упиваться жизнью, текущим мгновением, что отпустила всё вокруг себя. В конце концов, для того я и воспитывала все эти месяцы и годы свою верную, безукоризненно исполнительную свиту, чтобы хоть иногда отдать власть в их цепкие руки. Я наслаждалась каждой минутой, крутилась вокруг Локи — неизменно уверенного и притягательного, разглаживала ладонями драгоценную ткань рубашки на его широких плечах, собирала волосы. Всё это было излишним: одежды и без того были безукоризненно подогнаны Дьярви под их гордого обладателя, шелковистые огненно-рыжие волосы уже были расчёсаны и красивыми мягкими волнами спадали на плечи. Однако я испытывала такую радость, будучи подле него, окружая любимого аса своей заботой, что никто не смел прервать увлечённую госпожу. Повелитель не сопротивлялся, только глядел на меня из-под полуприкрытых век и усмехался, а в золотистых на солнце глазах снова и снова вспыхивали лукавые демонические искорки.

Локи души не чаял в Нарви. Без преувеличения, он обожал своего сына. Каждую свободную минуту он проводил с ним на руках, вызывая во мне чувство ревности, приводившее в совершеннейшее замешательство: я не понимала, ревную ли мужа к сыну или наоборот. К моему большому удивлению, бог обмана оказался очень умелым отцом: он ничуть не боялся, что может навредить своему отпрыску, даже в самые первые дни его жизни, умел с завидной лёгкостью успокоить и убаюкать дитя, выкупать его, переодеть, увлечь. И всё это — с такой непринуждённой ловкостью, что порой я ощущала себя никчёмной матерью подле него. Хитрый ас только смеялся в ответ на подобные сомнения и целовал меня с пылкостью, какую можно ожидать от мальчишки, но никак не от ответственного отца, каким был ещё мгновение назад. И я таяла, забывала все свои горести.

К тому моменту, когда хозяин золотого чертога, наконец, отослал меня за сыном, внизу уже начали собираться гости — их присутствие угадывалось по возросшему шуму и суете, громким сильным голосам, беспечному смеху. Я знала, Локи спустится первым, чтобы поприветствовать их, как подобает повелителю и радушному хозяину, коим он так редко являлся. Я задержалась у Нарви. С рождения ему были отведены собственные покои в пламенном дворце. Небольшая, но уютная и светлая опочивальня прилегала к моей собственной, так сын всегда оставался рядом со мной, чтобы я не волновалась, и в то же время я располагала собственными палатами, как заблагорассудится: могла отдыхать, высыпаться, пока с Нарви оставалась Лив, могла принимать ночных гостей, если так заблагорассудится непредсказуемому господину. В общем, к чести Локи должна признать, что он очень ненавязчиво устроил жизнь самым лучшим образом для нас троих.

Я играла с ребёнком, когда деликатное покашливание за спиной прервало наш беспечный детский смех. Я с улыбкой обернулась, всё ещё держа сына на вытянутых руках над собой. Посмеивающаяся Аста напомнила мне о торжестве и пригласила спуститься к собравшимся асам и асиньям. Покраснев, я удобнее перехватила Нарви, заправила выбившуюся из замысловатой причёски прядь волос за ухо, приподняла подбородок и вышла к лестнице. Пока я миновала её, сердце птицей в клетке билось, желая взвиться ввысь, к горлу, одновременно от радости и от волнения.