Книга Договор с Повелителем Мёртвых, страница 32 – Каталина Канн

Дверь закрылась и нас поглотила липкая тишина, как та самая кровь, что неторопливо растекалась по дорогому паркету, впитываясь в щели между досками.

— О боги... — простонала смертная, спрыгивая с кровати, нашарила на тумбочке свечу и зажгла её дрожащими, непослушными пальцами. — Теперь все будут судачить о том, как мы с тобой оказались в одной постели... ты весь в крови. Надеюсь, ты можешь исцелиться? Ты говорил, что стал немного человечнее, но всё ещё не смертен. Это правда?

А я уже чувствовал, как магия принимается за работу, сшивая разорванную плоть, мышцы и сосуды восстанавливались, а меч, торчавший из груди, выпал сам собой и с противным лязгом ударился о паркет.

— Да, я могу исцелиться, — прохрипел в ответ. — Как же больно....

— Твоя кровь везде, — заметила смертная с усталостью и брезгливостью. — И на ковре тоже.

— Какая благодарность, — я поднялся с пола, пошатываясь, и провёл рукой по груди, так что пальцы сразу окрасились в густой алый цвет. — Ты пустила первую кровь, между прочим. И в последний раз, когда я пытаюсь успокоить тебя посреди ночного кошмара, запомни!

Смертная отступила на шаг, и в её глазах мелькнула настороженность, приправленная странным, почти научным любопытством.

— Ты видела много крови, — сказал я, делая шаг к ней. — И пролила её тоже, своими руками. Так что, конечно, тебя не пугает еще немного.

— Нет, — ответила она твёрдо, но когда я протянул к ней окровавленные пальцы, она резко вздохнула и, отшатнулась. — Иди умойся, — бросила она, отводя глаза в сторону.

— Почему бы тебе не помыть меня? — предложил я полунасмешливо. — В конце концов, ты виновата, что охранники пытались меня убить. Полагаю, они подумали, что я тебя... ну, убиваю или насилую. Или убиваю, пока насилую.

— Или что-то похуже, — буркнула она, и мне показалось, что в свете свечи её щеки чуть порозовели.

— Навязываюсь к тебе? — с насмешкой произнес я. — Ты серьёзно думаешь, что я стал бы...этимзаниматься?

— Судя по тому, что я видела, ты не испытываешь угрызений совести, когда речь заходит о насилии, — в её голосе прозвучал открытый вызов.

— Насилие и убийство — это разные вещи, — я пожал плечами, и небрежный жест отозвался тупой болью в ещё не до конца зажившей груди. — И количество людей, которых я действительно убил, очень невелико. Я предпочитаю... другие способы. Например, трансформация. Один из моих любимых методов. Человек может жить, но при этом быть наказан.

Я подошёл ближе к смертной, вглядываясь в её глаза широко распахнутые глаза, как у лани, которую застигли врасплох на лесной тропе. Древний, первобытный инстинкт хищника шевельнулся где-то в глубине моего существа.

Я медленно провёл указательным пальцем по её губам, так же осторожно, как гладят шёлк, боясь порвать, оставляя на них алый, липкий след собственной крови. Она вздрогнула, но не отстранилась, даже не отвела взгляда. А потом, словно подчиняясь какому-то неведомому, древнему инстинкту, чуть высунула язык и провела им по губе, слизывая кровь.

Волна острого, почти невыносимого удовольствия прокатилась по моему телу, ударила в пах. Пружина внутри меня затянулась туго-туго, готовая вот-вот лопнуть.

— Скажи мне, маленькая королева, — прошептал я, наклоняясь так, что моё дыхание коснулось её щеки, а губы почти задели край уха. — Стал бы я заставлять тебя подчиняться?