Книга Бывшие. Во власти злейшего врага, страница 19 – Екатерина Гераскина

И тут я увидел, как девочка чуть не расплакалась. Я был так удивлён, не знал, что делать. Я бы предположил, что надо подарить бриллиантовый гарнитур или сапфировый браслет. Вот это всегда работало и слезы любовниц прекращались как по щелчку. А тут… мелкая.

Подарить ей куклу? А где ее купить и насколько дорогой она должна быть?

Но тут Марк просто обнял сестру и погладил по спине. И та уткнулась ему в плечо и успокоилась.

Боги! Да с пацана надо брать пример. Так легко и дешево отделаться от женской истерики надо уметь! Я зауважал мелкого еще больше!

— Что с ней? — тихо спросил я.

— Мия у нас очень жалостливая.

Я стоял как вкопанный.

Меня жалел ребёнок.

Меня — аристократа в чёрт знает каком колене, успешного, сильнейшего носителя Тьмы… Потому что у меня не было мамы, как у них.

Дела-а-а…

— А где у тебя руки можно помыть? — вдруг спросил Марк. Мия оторвалась от него. А во влажных глазах застыла жалость ко мне. Я хрипло выдохнул:

— Идем. Покажу.

А потом отвел их в незаметный коридор. Наблюдал за мелкими, как они очень тщательно мыли руки с мылом и умывали свои грязные моськи.

И тут напрашивался один вопрос:

— А почему вы выглядите как оборванцы? У вас совсем нет денег?

— Есть у нас деньги, — повернулся Марк первым. — Это просто домашняя одежда.

— Какая?

— Ну старая, которая только для дома или для двора. Ту которую на улицу и в гости не оденешь, а для дома самый раз. А ты разве не переодеваешься, когда приходишь домой? Или ты всегда носишь новое, как на работу? — влезла мелкая.

— М-м, — протянул я. — Если только вечером после душа и перед тем, как пропустить стаканчик… — я закашлялся. — …чая с печеньем.

Выкрутился. Надо бы следить за языком. Но девчонка захлопала в ладоши.

— А мы любим молоко с печеньем. И чтобы оно было тёплое. Мама всегда нам его делает на ночь.

— Как я вам завидую. Моя мама мне такое не делала…

И тут снова дал себе мысленную затрещину, потому что мелкая снова прекратила радоваться и ее губки задрожали.

Жалость в ее глазах просто меня убивала. Я ведь уже взрослый мужик, чтобы обижаться на мать за холод и равнодушие.

А тут эти дети, заставляют всех моих тараканов вылезать наружу.

— Она у нас ещё печёт вкусные булочки с корицей, — пришел на выручку Марк и мелкая сразу оживилась.

Я выдохнул. Потоп снова отменился.

— И блинчики с мясом вкусные, — буркнул пацан.

— Ну, с мясом — это по-пацански.

— По-мужски надо говорить, — поправил он меня.

— И это говорит мне тот, кто офицера назвал жирдяем, — хмыкнул я.

— Но я сказал правду.

Я рассмеялся.

— Так. Раз вы помыли руки и умылись, — я показал им на выход. — То пройдем в гостиную, там подождёте сюрприза.

Когда я удостоверился, что дети сидят на диване, я вышел и решительно направился в подвал. Открыл дверь. Спустился вниз. Прошёл по длинному коридору, освещённому магическими лампами. Дошёл до крайней двери, где рунами была запечатана моя кошка. Открыл.

Открыл, ожидая, что та бросится на меня, чтобы выцарапать глаза, как… увидел пустую камеру.

— Что?!

Прошёл вперёд, поёжившись от неприятного холодка, пробежавшего по телу, дошёл до кровати, осмотрелся — её нигде не было.

— Это как?!

Только хотел опуститься, посмотреть под кровать, как не заметил стул и споткнулся о него. Пнул деревяшку. Встал, заглянул под кровать — пусто.