Книга Вторая истинная для главы Тайной канцелярии, страница 119 – Екатерина Гераскина

Я смотрела на неё, и её уверенность медленно, капля за каплей, начала перетекать в меня, вытесняя панику.

Виола обняла меня еще крепче, убаюкивая, пока мои слезы не иссякли, сменившись тихим, опустошенным спокойствием. Она просидела со мной до тех пор, пока я не уснула, укрытая тем самым пушистым пледом.

А на следующее утро мы снова были в пути.

Экипаж катился по старой, заросшей лесной дороге. Деревья за окном становились всё выше, их исполинские кроны сплетались в плотный, непроницаемый купол, почти полностью скрывая солнечный свет.

Чем глубже мы забирались в чащу, тем сильнее становилась моя дрожь. Но теперь это был не только страх. Это был зов. Рубиновая нить в моей груди натянулась до такой степени, что мне казалось, она вот-вот зазвенит, ломая ребра.

Кровь в венах буквально вскипала, пульсируя в висках оглушительным набатом.

Каждый оборот колеса отдавался в моем теле мощным разрядом. Кейган, сидевший рядом, напрягся. Он отчетливо чувствовал мое состояние через нашу связь, его челюсти сжались, а глаза потемнели, превратившись в две бездны. Император Эрэйн подобрался, неуловимым движением положив ладонь на эфес клинка, скрытого под полами плаща.

Лес вокруг сгустился.

Нить дернулась так сильно, что я непроизвольно вскрикнула, судорожно хватаясь обеими руками за грудь.

— Стойте! — я резко подалась вперед, перекрывая шум колес. Мой голос сорвался на хрип.

Кейган мгновенно ударил кулаком по перегородке кучера. Экипаж резко затормозил, лошади тревожно заржали, сминая копытами высокую траву. Нас качнуло вперед.

Я сидела, тяжело и прерывисто дыша, не в силах оторвать взгляд от густых, переплетенных зарослей терновника за окном кареты. Там, за этой непроницаемой, колючей стеной, во мраке старого леса, моя магия пела свою самую громкую песню.

— Кристина? — тихо, с напряжением позвал Кейган, касаясь моего плеча.

Я медленно повернула к нему бледное лицо. Мои глаза, перешедшие на истинное зрение кровавой фейри, сейчас светились рубиновым светом.

— Кажется... это здесь, — прошептала я, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая, горячая слеза. — Он здесь. Я слышу свою кровь.

Я вышла из экипажа. Ноги казались ватными, но я заставила себя сделать первый шаг. Мы прошли еще дальше, в самую глубь леса. Император жестом приказал своей личной охране остаться позади — туда, куда мы шли, им хода не было. Нас осталось лишь четверо.

Я опустилась на колени прямо на сырую землю и приложила к ней дрожащие ладони. Я начала открывать Холм, потому что каждой клеточкой своего тела, каждой каплей крови чувствовала его здесь.

Прямо передо мной земля пришла в движение. Она стала вырастать, с глухим гулом поднимаясь огромным пластом вместе с дерном, мхом и вековыми деревьями. Перед нами буквально из ниоткуда выросла практически целая зеленая гора. А потом в её основании медленно отворился вход. Рваные, острые края из толстых корней тут же послушно закрутились, втягиваясь внутрь, и оформились в красивую, идеально ровную арку. Вход во мрак древнего Холма начал мягко подсвечиваться призрачно-голубым светом грибниц.

Мы подошли ближе и начали спуск. Каменные ступени вели глубоко вниз, на целый пролет, а потом сменились старым, земляным, плотно утрамбованным коридором. Мы шли в полной тишине, освещаемые лишь бледными мерцающими грибами.