Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 126 – Алекса Вулф

— Род мой весьма силён, — неожиданно для меня сменила тему Марья, но оказалось, то просто подготовка к главному шла. — Особливо по женской линии, по материнской. Матушка моя, Квета Витимировна, научила, как с покровительницей нашей общаться да просить грамотно.

— Покровительницей?

— Мара. — Марья демонстративно закатила глаза, раздражаясь на мою недогадливость. — После отказа Бурислава я пошла к той, что бережно хранила наш род на протяжении многих веков. И попросила её помочь отомстить гордому Кощею.

Марья ненадолго замолчала, но я побоялась снова встревать, лишь терпеливо ждала продолжения. Задумчиво сделав очередной глоток из кубка, Моревна заговорила:

— Мара, — повторила царевна, и в голосе её столько горечи было, будто полынью пахнуло. — Она помогла, да… Запомни одну вещь, Алёнка. Когда просишь у богов, взвешивай каждое слово, ибо расплачиваться придётся самой жизнью.

Я кивнула, принимая непрошеный урок.

— Я просила, чтоб Бурислав стал моим. Чтоб в мыслях его, в сердце его одна я была.

И тут я задумалась. Впервые с момента, как я погрузилась в отношения Кощея и Марьи, осознала одну простую истину, что всё это время лежала на поверхности. Как Кощей мог кого-либо полюбить, если сердце его надёжно спрятано в каменном сундуке и само давно уж чистый камень? Как всегда, ответы были рядом, только руку протяни. Но, судя по всему, Марья о секрете Бурислава узнала уже позже… после того, как пошла на сделку с Марой.

— Мара согласилась. Сказала, что даст зелье, что очарует, околдует и приворожит любого живого мужчину. Живого…

Марья горько рассмеялась. Да уж, боги всегда любили забавляться, мухлевать и играть жизнями смертных.

— И ведь знаешь, в чём вся соль? Мара не обманула. Зелье-то рабочее было, и будь Бурислав обычным колдуном, он стал бы моим по гробовую доску. Но когда я продавала свою свободу Маре, я не знала о том, что сердце Бурислава покоится отнюдь не в его груди.

Царевна снова замолчала. А я почувствовала себя не в своей тарелке. Слишком всё неоднозначно, слишком много полутонов. С одной стороны, Марья поддалась Тьме, решив приворожить Бурислава, с другой — у Бурислава не было возможности полюбить, а если бы была, как знать, устоял бы он против красоты и ума Моревны? Получается, у них обоих украли вероятное счастье.

— Что ты пообещала взамен зелья? — Я решила выяснить всё до конца, потому как Марья растеряла прежний пыл рассказчика. — Ты говорила, что отдала свою свободу. Но как?

— Служение. За то время, что прошло после пленения и освобождения Бурислава от моих цепей, я выполнила много поручений Мары. Какие-то были лёгкими, какие-то заставляли бороться с совестью и честью, какие-то…

— Здесь ты тоже по поручению богини? — перебила я Марью, не желая даже вслух называть имя покровительницы Моревны.

— Да, — не стала юлить Марья. — После великой битвы стены этого замка настолько пропитались силами воинов Света и Тьмы, что превратились в нерушимый купол, проникнуть внутрь которого можно лишь с согласия владельца замка. А Бурислав, так уж сложилось, не жалует богов и на порог не зовёт ни Волоса, ни Ярилу. Но боги не селюки, давно смекнули, где спряталась жар-птица.

— И что… убить приказали?

— Иногда я диву даюсь, как в тебе сочетается изощрённое коварство и непроходимая глупость.