Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 2, страница 174 – Эльза Скарлетт

— Лейяна, нельзя же доводить себя до такого! – возмутилась она. – Быстро раздевайся и залезай в восстанавливающую ванну.

Даже не думая сопротивляться, я выполнила требуемое, пока леди Элинэ колдовала над одной из купален, вливая в воду эликсиры и порошки из каких-то баночек. В зале тут же поднялся непередаваемый аромат хвои и цветов. Несмотря на волшебный запах, заходить в воду было неприятно. Восстанавливающая ванна одновременно была горячей из-за воды и обжигала прохладой от добавок из тех трав и масел, что влила в неё герцогиня. Раны в воде щипало нещадно. И пока потоки упругими струями массировали моё тело, а я нежилась, устроившись на лавке в воде, герцогиня принялась врачевать меня саму. Через десять минут целительница полностью залечила все мои повреждения и восстановила резерв, не пожалев на меня своих сил.

— Спасибо, - от души поблагодарила я, рассматривая свои зажившие кисти.

— Не за что, - кивнула Элинэ. – Лея, вас с Алигиэрин не было всю ночь. Я волновалась за вас.

Герцогиня не показывала недовольства, хотя имела на это полное право. Одно дело был дядя, который меня опекал в своем непередаваемо военно-мужском стиле, и другое дело – леди, у которой гораздо больше морально-этических предрассудков в голове. И пусть моим опекуном оставался дядя, его жена теперь по правилам стояла выше в вопросах воспитания меня как девушки и леди.

— Мы были в кузне и артефакторской лаборатории вместе с гномами-мастерами, - осторожно ответила я, ожидая «выволочки». Но её не последовало.

— Это я виновата, да? – спросила у меня леди Элинэ, помогая выйти из купальни и переместиться в другую. – Эштон мне рассказал, что ты можешь не замечать времени, работая над чем-то, потому он и хотел, чтоб ты работала в поместье.

— Нет. Совсем нет. Я действительно заработалась и виновата сама.

Алигиэрин в это время плавала в бассейне, пользуясь возможностью. Получалось у неё это великолепно и с истинной грацией.

Целительница посмотрела на меня очень внимательно и… ничего не сказала, хотя было видно, что собиралась.

…

— Аааааа! Нет! – вопил адепт-орк, прикрывая причинное место и с ужасом взирая на Алигиэрин снизу.

— Будь мужиком, встань и выпрямись! – с рычанием мотивировала его дроу, гневно смотря в ответ.

— Вот потому что я – мужик, не могу! – ответил ей парень.

Я отрабатывала болевые удары на «живом объекте». То бишь на курсанте-орке, что так неудачно решил вторгнуться в имение, чтоб познакомиться и поухаживать за мной. Адепт, который поначалу воспринял нашу тренировку скептически, и даже пытался немного заигрывать, смог выдержать четыре болевых приёма. На четвертом ударе, когда до парня дошло, что удары наносятся не хаотично, а последовательно и весьма целенаправленно, он отказался вставать с мата. Теперь валялся в позе эмбриона, зажимая самое дорогое, что тоже являлось весьма болевой точкой для мужчин, из чистого переживания за «самое ценное».

Бить в «то самое» парню, который мне ничего не сделал, мне бы не позволило воспитание, но этого адепт не знал. А решительный настрой воительницы-дроу его пугал настолько, что он не на шутку разволновался. Графиня с начала тренировки подбадривала меня наносить удары «не жалея» и «по-настоящему», то есть так, чтоб противник не смог подняться. Нужно было отдать должное орку, который со стонами и руганью, но всё же каждый раз вставал и даже шутил. Однако, поняв, что всё не так весело, как ему показалось поначалу, потерял весь апломб и испугался по-настоящему.