Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 2, страница 40 – Эльза Скарлетт

Я посмотрел искоса на Персиваля, что лежал около кресла герцога.

— Как? – спросил я. – Что для этого нужно?

— Не обольщайся… Тебе это не подойдёт, - зло кинул мне фразу фельдмаршал. – Поняв, что печать не решает проблему контроля кардинально, Норис создал артефакт, что связывает меня и Персиваля. А гончая научилась питаться моей тьмой.

Мне пришлось долго приручать его и дрессировать. Итогом этого стало то, что прорывы случались все реже и были не такие разрушительные, как могли бы быть. Сейчас Нориса нет, и вряд ли ты найдёшь ещё кого-то, кто сможет повторить этот «фокус».

На тот момент Хардин уже раздобыл где-то трактат о силе высших магов, потому и взялся мне помочь. Он не был согласен с врачевателем в том, что касалось астори. Считал, что если ему удалось разрушить мою связь с королевой, то «астори» - это не обязательно живая сущность, а нечто, что стабилизирует тьму, как, к примеру, Персиваль.

Меня насторожило то, как говорил об этом Сорель. Он обозначил мнение герцога Хардин, при этом не упомянул, что сам с этим согласен.

— А вы так не считаете? – задал я вопрос.

— Теперь нет.

— Почему? – я был расстроен ответом. Если во время рассказа Сореля у меня появилась надежда как-то справиться с тёмным внутри себя, то теперь она летела в Бездну.

— Персиваль не замена астори, - услышал я в ответ. – И Хардин ошибался, когда считал ею Сесилию. Она лишь освободила во мне высшего лорда и сумела его подчинить. Моя собственная сущность при этом подавлялась. С настоящей астори ощущения совсем другие. Я не теряю себя, могу принимать иную форму и всецело управляю своей силой. Лекарь прав, астори является настоящим стабилизатором нашей иномирной магии. И чем она ближе, тем легче мне. Если твой тёмный выбрал Лею, то ты тоже должен это чувствовать…

Это действительно было так. Я обречённо смотрел на Сореля.

Если он настолько понимал мою зависимость, то должен был осознавать, насколько Лея мне необходима.

— Не смотри на меня, - ответил с раздражением фельдмаршал на мой взгляд. – Я могу тебя понять в отношении Леи и того, насколько она для тебя важна, но никогда не пойду против её интересов. Я дал когда-то клятву Норису защищать её даже ценой своей жизни. Я дал клятву себе оберегать Лею ради памяти о сестре. Лея – всё, что осталось у меня от семьи. И я очень дорожу своей племянницей. Потому ни за что, и даже вопреки благополучию королевства, не допущу, чтобы она была несчастна.

Сорель замолчал и многозначительно посмотрел на меня.

— Что касается тебя, то, посмотрев сегодня на тебя со стороны, могу неутешительно сказать: ты почти достиг грани невозврата. Следующая ступень – когда твой тёмный трансформируется и приобретет иную форму, а ты утратишь себя. Поэтому сейчас твой единственный выход освобождать силу, но не давать произойти трансформации. Одну я сегодня остановил. Но и ты должен быть осторожным и не допускать этого. Пока я рядом, я помогу тебе.

Во взгляде Сореля читалось сочувствие. Мне же стало горько от того, что даже человек, относящийся ко мне с изрядной долей неприязни, сочувствует. До чего же я дошёл…

Осознавать это было неприятно.

— Я много думал сегодня о сложившейся ситуации с тобой и не вижу того выхода, который устроил бы все стороны. Понимая твою проблему, идя на встречу просьбе короля и в благодарность за то, что ты не препятствуешь свадьбе с Элине, могу лишь сделать снисхождение к прошлому и подавить личную неприязнь. Я не буду препятствовать вашим с Леей отношениям, но и помогать не стану. Ты сам себя наказал, рассорившись с ней. И рискнул тем, чем рисковать не стоило. Имей ввиду у тебя не так много времени для того, чтобы моя племянница как-то поменяла своё отношение.