Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 2, страница 417 – Эльза Скарлетт

— Пей! - пододвинув стакан ближе к другу, сказал я.

Стомиан тут же поднял голову и выпил залпом.

Такими темпами он напьется весьма быстро, подумал я. Драконье вино было драконьим именно потому, что оно «валило» даже магически сильных, и хоть и не неуязвимых, но весьма устойчивых к зельям драконов.

Пока Том страдал и отмалчивался на расспросы Леи, я разрезал морского трилоптера и разложил его нежное мясо по тарелкам, добавив другие яства, заботливо и аккуратно упакованные служащими ресторации. Затем снова наполнил стаканы.

Когда Том выпил, я почти в приказном тоне, усадил членов своей команды по местам и заставил их есть.

Не знаю, то ли мой тон так подействовал на дракона, то ли Том не хотел слышать дальнейших расспросов, но он схватил вилку и принялся есть так, будто не ел целую неделю. Лея последовала общему примеру, немым упреком глядя на нас. Ей было непонятно наше поведение: почему Стомиан молчит, а я не придаю значения происходящему. Но я дракона знал дольше и понимал, что он не начнет говорить, пока не заглушит мысли трезвого рассудка и такие низменные потребности организма как голод.

Как бы то ни было, но Стомиан успел съесть половину довольно крупного панцирного и выпить всю бутылку вина. После этого его движения стали менее резкими, а взгляд — менее колючим и тяжелым. Однако искра отчаяния в его взгляде так и не погасла.

Когда дракон потянулся за второй бутылкой вина, я остановил его, перехватив за руку.

— Может, все-таки скажешь, что случилось? – потребовал я.

Стомиан опустился на свой табурет, сложил руки и наконец признался:

— Я виделся с Линеттой в «Лилии».

Это было сказано коротко и лаконично. Однако это не проясняло ситуации.

— Но ведь ты «убитый» не от простой встречи?

Меня немного раздражала необходимость выуживать информацию.

— Линетту обручили с герцогом Миллёром, - пояснил Том, видя, что мое терпение на исходе.

Вилка Леи звонко звякнула о рондонский фарфор, падая на тарелку.

— Как это? – изумилась она. Осознав глупость своего вопроса, она уточнила: – В смысле, ее отец подписал договор о помолвке? Помолвка же не магическая?

Видимо, в мыслях Леи утвердилось понятие, что договорную помолвку можно расторгнуть. И это действительно было легче сделать, чем если бы помолвка была магической. Однако девяносто восемь процентов высшего общества не считали так. Договор скреплялся магическими печатями домов, и для большей части населения он был не менее нерасторжимым, чем тот, что был заключен у камня рода. Именно поэтому расторжение нашей помолвки вызывало недоумение у осведомленных. Этот факт был намеренно скрыт от остальных. Официальное подтверждение, опубликованное в газетах, могло бы вызвать общекоролевский скандал, затронув два высокопоставленных дома, а также привести к прецеденту и общественным обсуждениям.

Да и наш договор не был полностью расторгнут, несмотря на убежденность девушки. Дух моего рода оказался сильнее духа рода дома Хардин. Хотя моя печать на договоре потускнела, а подпись Леи пропала, чернила полностью не исчезли. Достаточно было того, что подписи герцога Хардин и моя сохранились. Но Лейяне не стоило об этом знать, а герцог Сорель хоть и знал, но молчал, выжидая разрешения ситуации. Думаю, он также осознавал, что такой ход событий сейчас лучше, чем если бы мы оба подтвердили слухи. Разговор между мной и герцогом по этому поводу так и не состоялся, но по взгляду я понимал, что лорд Эштон знает и понимает все не хуже остальных. Он молчит по этой причине. Вероятно, это также стало одной из причин, по которой он согласился мне помочь, ведь подними я этот вопрос в большом и малом королевском совете, общественность оказалась бы на моей стороне, не говоря уж про короля и королеву. Скандал Сорелю был не нужен, как и лишние волнения связанные с племянницей. Однако в конце нашей практики этот непростой разговор непременно должен был состояться. Сейчас было неподходящее время для этого.