Книга Герцогиня Хардин, страница 364 – Эльза Скарлетт

— Достопочтенный Оберг, не соизволите ли взглянуть?

Мне показалось странным, что декан обращается за помощью к своему помощнику. Однако сам гном этому не смутился. Гоблин будто нехотя и весьма медленно взял бумагу и сосредоточил свой размытый старостью взор на нем.

А я задумалась сколько же лет этому древнему существу? Гоблины жили долго. Весь народец обладал слабой магией, годной только для бытовых дел. Таких древних стариков мне раньше встречать не приходилось.

— К скорбию, гораздо больше, нежели мне того позволяют жизненные мощи, — ответил на мой мысленный вопрос древний.

— Вы ментальной магией владеете? — удивилась я.

— Так было мне отмерянно. Но слабо. А вы — громко мыслите, — ответил он мне скрипучим, слабым от старости голосом.

И я смутилась, слыша уже во второй за сегодня раз о том, что ментальная защита у меня прохудилась. А ведь только утром, я обновляла свой ментальный щит.

— Этот рунный знак я некогда уж видел, — вдруг сказал гоблин. — Вот токомо когда… сложно припомнить. Память совсем слаба стала.

— Вздор, Оберг, твоей памяти я завидую постоянно. Уж кто и сможет что сложное расшифровать, то только вы, достопочтенный мэтр.

— То было много зим назад, маг Ируниин, — ответил древний. — Язык утраченных теперича не встретить, — обратился он к нам. — Но в бывшем, мне все же удалось найти его толкование. Я был моложе и интерес к чудному, да неведомому, у меня тогда еще не сник. Вот только вспомнить бы… где, и кто его показывал.

Я понимала, что нахожусь на краю разгадки. Если гоблин вспомнит, то я пойму, чем опасен для меня алмаз и какая в нем сокрыта тайна. Мне нужно было подсказать и помочь как-то старику.

— Может вам его показывал герцог Тенебрей? — попытала я счастья, чуть не приплясывая от нетерпения. — И не на бумаге, а выгравированный на драгоценном камне?

Гоблин поднял взгляд на меня с удивлением и на миг его взор затуманился, погружаясь в прошлое.

— На камне… — задумчиво протянул он. — Да, кажись я припоминаю… действительно на яхонте. Однако то был не герцог, а его отец, король Дерек, еще в свою юность будучи принцем-консортом.

У нас, всех присутствующих, удивленно поползли вверх брови.

— Вы были знакомы с королевской семьей? — удивленно спросил Стомиан.

— Конечно, — спокойно, будто, это нечто обычное, сообщил нам гоблин. — Я обучал юного наследника эльфийскому и драконьему языкам. Стервец стянул из тятиной сокровищницы камень и вопрошал, что на него нанесено.

Гном-декан сдавленно хмыкнул, откашливаясь. Его явно покоробило такое пренебрежительное отношение к почившему монарху.

— И каково его значение? — в нетерпении снова спросила я.

— Знания эти вам ничем не помогут, барышня. В архиве королевской библиотеки я смог раздобыть манускрипт о древних богах нижнего мира, некогда почти поработивших наш. В ту пору демонов именовали токомо так. Одним из них был Персципиатус — бог-оракул. По древним письменам он, как большинство иных высших демонов, был побежден Ханаранатарэшу и скован в камне. Его имя и как раз и имеет этот символ.

— Вы хотите сказать, что в том камне и заточен этот бог? — удивленно и с придыханием задала я вопрос.

— Нет, — отрезал древний. — Не было в том камне окромя формы ничего. В королевском схроне яхонт хранился как древность… В силе низших богов нет хорошего, и ежели бы в том камне был заточён демон, его следовало бы оберегать пуще зеницы ока. А наилучше — уничтожить.