Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 1, страница 123 – Эльза Скарлетт

За фронтоном виднелся золотой купол свода с высоким шпилем.

Несмотря на длинную вереницу экипажей, карету с гербом дома Тенебрей пропустили вне очереди, оттеснив другие. Лакей ловко подскочил, открывая дверцы и кланяясь нам. Я вышла, продолжая разглядывать величественное здание и опираясь на поданную Корином руку.

Должна была признаться, что театр был не менее величественным, чем королевский дворец и подавлял помпезностью. Нельзя было не засмотреться.

По ковровой дорожке чёрного цвета мы поднялись в холл. Если снаружи здание было бело-желтым, то внутри темным, с отделкой из золота и подсвеченным отовсюду ярким светом. Это в свою очередь, символизировало то, как искусство затмевает обыденность и невежество, озаряя своим светом тьму незнания. Цвета выбранные в качестве внутреннего декора имели еще одно значение. Черный и золотой – были цветами, что символизировали противоположность в искусстве: смерть и забвение, в противовес рождению и величию творца.

Все тот же лакей, что открыл нам дверцу кареты и сопровождал дальше, подхватил верхнюю одежду и с поклоном скрылся.

А центральный холл был забит народом. Перед нами расступались и кланялись. Тенебрей неспешно продвигаясь вперед, давал мне возможность рассмотреть все вокруг, молчаливо ведя вверх по лестнице на второй этаж. Я же вертела головой, рассматривая то, что когда-то видела только в обзорном атласе. Фрески, статуи украшавшие лестницу, арки и балконы верхнего яруса из резного черного мрамора, высокие скульптурные подсвечники с артефактами света, слепящими словно солнце, и огромную картину по центру, изображавшую великого Ханаранатарэшу – бога истины и единства, изгоняющего демонов в Нижний мир и пронзающего тело одного из них копьем. Бог был окружен сонмом истинных богов, сражающихся рядом с ним и окутанных ореолами сияния, в то время как демоны были изображены оплетенными дымкой тьмы.

В какой-то момент я даже не заметила, как мы остановились, пока разглядывала все детали этой огромной картины.

— Нравится? – спросил меня Корин. И я почувствовала его дыхание у своей щеки, отчего мурашки побежали по телу. Я обернулась к некроманту.

— Да, очень… большая и… притягивающая, - призналась я, немного запинаясь.

— Это картина Исурина Торну, - произнесла маркиза с придыханием имя знаменитого художника-гнома. – Он работал над ней почти восемьдесят лет!

Масштабы картины действительно были впечатляющими.

— Ее хотели в определенное время убрать отсюда, - начал рассказывать Тенебрей, углубляясь в историю. – Некоторые аристократы до сих пор считают, что она дискредитирует тёмных магов, так как демоны тут изображены окутанными тьмой, а все боги – светом. На самом деле это сделано специально. Не все боги – светлые. Если присмотреться, то даже Рубина тут изображена использующей свет.

Я посмотрела туда, куда указывал Корин, и где виднелся силуэт воинственной богини в красном одеянии, придавливающей тёмную сущность коленом, с занесенным для удара мечом, от которого шло свечение.

— Картина была написана в век Светлых, когда заканчивалась отделка «Одеона», - продолжал рассказывать мне Тенебрей. - И изобрази художник богов по-другому, его бы сожгла или четвертовала инквизиция. В то время казна королевства была не так значительна, как у храмовников, войны истощили её. Достроить театр без значительных средств со стороны король не мог. Потому в строительстве приняли участие церковники, имеющие эти средства. По их пожеланию в отделке театра присутствует символизм борьбы тёмного и светлого. Позже, когда притеснения тёмных закончились, картину решили поменять, но другого достойного полотна таких размеров не нашлось. Нет и сейчас. Поэтому её оставили.