Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 1, страница 168 – Эльза Скарлетт

— Знаешь, ты всё же истинная девушка. Ответ ты и сама знаешь. Были, - подтвердил он. - Только девушки могут других девушек назвать «женщинами». Вроде и не оскорбление, но явное пренебрежение выражается одним словом.

Я не разделяла его веселья, хотя опровергать его слова не стала. Во мне сейчас проснулась легкая ревность, норовившая высказать свое недовольство от его нахождения целый вечер в кругу потенциальных соперниц. Надо полагать, в весьма большом кругу.

— А что я не правильно сказала? – вопросительно подняла я бровь. – Девушками называть тех, кто кидается на чужих мужчин и лезет целоваться в первое же знакомство, я не могу. А вокруг тебя вчера много было таких «девушек»?

— Много, - согласился Тенебрей, довольно улыбаясь. – Только мне они безразличны. У меня есть ты.

От этого стало тепло и приятно на душе.

— Почему ты был не с Томом? – спокойнее спросила я.

— Стомиан не играет в карты, - улыбнулся мне жених. – Он слишком честный и проигрывает. Мы его как-то пытались научить. Сама понимаешь, аристократы играют на не маленькие суммы, проиграться можно весьма крупно.

— И сколько ты проиграл? – поинтересовалась я.

— Я не проигрываю, Лея. Меня отец учил.

— Твой отец поощрял карточные игры?

— Карточные игры развивают логику и хитрость, - ответил мне серьезно Тенебрей. – В картах главное – знание людей. А это то, что отец считал главным. Он не поощрял это занятие, но в нашем обществе не играть практически невозможно, иначе тебя будут считать трусом. Потому он и учил меня, чтоб я не увлекся и понимал, с чем имею дело и чего можно ожидать.

В который раз я убеждалась, что у Корина был весьма интересный родитель. И отчего мой дядя с ним не сошёлся? Я помнила, как агрессивно он отнесся к новости, что именно имя Тенебрея появилось в моем договоре на помолвку.

Тем временем Корин склонился ко мне, целуя в губы. И мысли покинули мою голову окончательно. И пусть мы сейчас валялись в сугробе и лежали на холодном снегу в парке, мне не было холодно или дискомфортно. Ранним утром здесь все равно никого не было. Наоборот, хотелось, чтоб утро никогда не заканчивалось.

— Я тебе поддался, - произнес Тенебрей, разрывая поцелуй. – Играем дальше?

Я же возмутилась:

— Неправда! Ты не мог меня ощутить в подпространстве!

— Я тебя всегда ощущаю. Я не засек тебя, это правда, но ощущал, что ты рядом.

Он встал, рывком поднимая меня за руку.

— Правила те же: две минуты форы, - напомнил он.

Я стартовала, окрыленная хорошим настроением. И, сворачивая на дорожку к озеру, врезалась в чью-то грудь. Ойкнув, я попыталась отскочить, но мне не дали, сомкнув руки за спиной. Подняв взгляд, я встретилась со знакомыми красными глазами.

— Осторожнее надо быть, Лея, - произнес Ризгас. – Это что, новый вид тренировок – валяться в снегу в объятьях парней и целоваться?

Сказано это было так, что мне стало стыдно и ужасно неловко за свое поведение. И я почувствовала себя какой-то «падшей женщиной».

— Отпусти её, Аранэль, - услышали мы следом угрожающий голос. – Тебя не касаются наши отношения. Ты не имеешь никакого права что-то говорить Лейяне по этому поводу.

Сейчас я была очень рада тому, что Тенебрей за меня заступился, ибо оправдываться в этом случае было для меня хуже, чем сам факт того, что Аранэль стал свидетелем нашего дурачества. Я легко освободилась из объятий дроу и, отступив, прижалась к Корину, моментально обнявшему меня. Да сколько можно вести эту «войну»? Аранэль действительно перегибал палку и сам напрашивался на ссору.