Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 24 – Рия Адри

— За мою спину.

— Вы лежите на столе.

— Элира.

— Это не моё имя.

Слова сорвались, и я пожалела о них сразу.

В комнате будто на миг оборвался звук.

Серый остановился.

Арвен застыл.

Мара медленно повернула голову ко мне.

Вот так тайны и умирают. Не в красивых признаниях у камина, а посреди крови, дыма, разбитых склянок и собственной усталости.

Серый улыбнулся под капюшоном.

— Тогда скажи ему настоящее, сосуд.

Я сжала пальцы.

Арвен смотрел на меня. Не с яростью. Не с обидой. С такой внимательной, страшной тишиной, что стало труднее дышать.

— Потом, — сказала я. — Если выживем.

— Выживем, — ответил он. — А потом ты расскажешь мне всё.

Средний серый вскинул руку.

На этот раз удар пришёл не по телу.

По метке.

Серебро на моей коже вспыхнуло болью. Меня потянуло вперёд, к серому, будто невидимый крюк вцепился под рёбра. Я вскрикнула, но Арвен удержал. Его пальцы сомкнулись так сильно, что на коже останутся синяки.

— Моё, — произнёс серый. — Открытое. Пробуждённое. Послушное.

Арвен улыбнулся.

Зло.

Очень тихо.

— Ты ошибся с последним словом.

Он рывком притянул меня к себе, и я упала ладонью на его грудь, прямо у края раны. Драконье пламя ударило через мою метку в его кровь. Я успела только понять, что он использует нашу связь как проводник.

Потом лечебницу залило серебряным огнём.

Не жаром. Светом. Холодным, режущим, драконьим. Серые плащи закричали. Окна треснули. Мара упала за шкаф, Тирн прикрыл лицо локтем.

Средний серый отшатнулся, но не сгорел. Его кольца вспыхнули красным, принимая удар.

— Она укрепила тебя, — сказал он с восхищением. — Уже укрепила. Великолепно.

Арвен тяжело дышал. Под моей ладонью его сердце билось неровно.

— Тирн, — произнёс он.

Капитан понял без объяснений. Он шагнул вперёд и ударил среднего серого по руке. Кольца разлетелись по полу. Мара, бледная и злая, бросила вторую склянку прямо под ноги нападавшему. Дым ударил ему в лицо.

Я увидела, как Арвен сжимает зубы.

— Ложитесь, — сказала я, удерживая его плечо. — Вы сейчас просто умрёте от собственной гордости.

— Забери банку, — выдохнул он. — Осколок. В храм. Сейчас.

— А вы?

— Я задержу.

Я посмотрела на его рану. На серую кожу вокруг. На кровь, стекающую по боку. На мужчину, который год назад спокойно отпустил меня из своей жизни, а теперь пытался закрыть собой от людей, которые называли меня сосудом.

И, что хуже, я понимала: он действительно сможет их задержать. Минуту. Две. Ценой сердца.

— Нет, — сказала я.

Его взгляд потяжелел.

— Это приказ.

— В моей лечебнице ваши приказы имеют силу только после моего согласия.

— Упрямая женщина.

— Живая женщина. И я собираюсь остаться такой.

Я схватила полотна, прижала к его ране и повернулась к Маре.

— Банку в сумку. Тирн, задний выход свободен?

— Двое во дворе. Ещё один у ворот.

— Значит, через погреб.

Тирн бросил быстрый взгляд на люк у дальней стены.

— Там низкий ход к старому колодцу.

— Хорошо.

Средний серый снова поднялся. Лицо под капюшоном открылось. Мужчина лет сорока, худой, с тёмными глазами и тем же знаком, выжженным у челюсти. Взгляд у него был спокойный, фанатичный, неприятно живой.

— Ты не понимаешь, что защищаешь, лорд Рейс, — сказал он. — Душа уже привязана. Через неё твой род станет управляемым. Через неё ты станешь полезным.