Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 79 – Рия Адри

Арвен вошёл через час.

Сам.

Я услышала шаги и сразу поняла, что это он. Не из-за метки. Из-за того, как замок реагировал на него: тише становился коридор, ровнее — голоса за дверью. Лорд Рейс шёл, и люди вспоминали, кому принадлежит этот дом.

Зрение к нему частично вернулось после родового пламени. Самуил сказал — тени, свет, силуэты. Полное зрение всё ещё держалось через мою связь, но теперь он мог двигаться без руки на моём запястье. И всё равно, войдя, остановился у двери и спросил:

— Можно?

Я смотрела на него несколько секунд.

Это простое слово оказалось опаснее многих его приказов.

— Да.

Он вошёл.

На нём была чистая чёрная рубашка, но повязка под тканью всё равно выделялась. Волосы влажные, лицо бледное, под глазами тени. Живой, собранный, злой от слабости. В руке — письмо Илены.

Мара поднялась.

— Я принесу отвар.

— Останься, — сказал Арвен.

Она замерла.

— Милорд?

— Лина доверяет тебе. Значит, при разговоре, который касается её свободы, ты можешь быть свидетелем.

Мара посмотрела на меня. Я кивнула.

Арвен поставил письмо на стол рядом с кроватью.

— Я говорил с Лаурис. Она готова выйти к Малхару как представитель Совета и потребовать нейтрального заседания. Ферр заверил копии. Тирн готовит скрытый выход для неё и документов.

— Малхар отпустит её?

— Нет. Поэтому её выведут через старый водный ход.

— Хорошо.

— Дорена в камере. Молчит. Калиста не найдена. У старых ворот нашли след портала в сторону земель Саан.

Род Элиры.

Значит, второй том уже ждал там. Но сейчас я думала не о том.

— А я?

Он сел на стул у кровати. Не близко. На таком расстоянии, чтобы не давить присутствием. От этого стало труднее защищаться: он учился слишком быстро.

— У тебя три варианта, — сказал Арвен. — Первый: остаться в замке под защитой рода. Это безопаснее всего с точки зрения стен и худший вариант с точки зрения твоей свободы.

Я молчала.

— Второй: выйти к Малхару до заката. Он покажет путь домой, но попытается связать тебя. Я буду рядом, если позволишь. Но шанс, что он ударит через твою мать, высокий.

Горло сжалось.

— Третий?

— Вывести тебя вместе с Лаурис и книгами. До нейтрального храма у границы. Там Малхар не сможет применить печать Совета без свидетелей. Оттуда можно искать обратный узел и путь к твоему миру.

— Вы?

— Останусь здесь. Дом должен держать осаду. Если я уйду, Малхар объявит Рейс мятежниками и войдёт законно.

Я смотрела на него.

Вот оно.

Он не говорил «ты останешься». Не говорил «я тебя не отпущу». Не прятал плохие варианты. Разложил все три, включая тот, где я ухожу из-под его руки.

— Какой вариант вы выбираете? — спросила я.

— Не имею права.

— Но хотите?

Он отвёл взгляд к окну. Свет за стеклом был бледным, дневным, честным.

— Хочу закрыть двери, поставить у твоей комнаты двадцать гвардейцев и убить каждого, кто произнесёт слово «Совет».

Мара замерла у стола.

Я тоже.

Арвен повернулся ко мне.

— Но это будет не защита. Это будет та же клетка, только построенная человеком, который теперь знает, что делает.

Я не сразу нашла голос.

— Почему вы говорите это?

— Потому что если скрою, ты всё равно почувствуешь через метку. Лучше пусть это будет грязная правда, чем чистая ложь.

В груди стало тесно.

Я устала от него. От его тяжести, его вины, его холодной честности, его умения видеть даже слепым. И от того, что рядом с этим человеком мне хотелось спорить, злиться, лечить, отталкивать и тянуться одновременно.