Книга Невеста лисьего клана, страница 50 – Мира Аллен

Айко закрыла глаза.

— Он невозможен.

— Кто именно? — спросила Рина. — У тебя теперь выбор.

Айко чуть не рассмеялась, но вовремя вспомнила, где находится. Рина стала серьёзнее.

— Морита. Я не буду спрашивать сейчас. Но ты должна знать: если тебе страшно, я рядом. Даже если не понимаю, от чего именно.

Горло у Айко сжалось.

— Спасибо.

— И ещё.

— Что?

— Кудзэ смотрит на тебя не как на обязанность.

Айко застыла.

— Рина.

— Всё. Молчу. Две минуты кончились.

Она выпрямилась, уже собираясь уйти, но в этот момент амулет на груди Айко стал ледяным. Не тёплым, не горячим. Как у старого спортзала перед появлением Юны.

Айко резко села.

— Рина, отойди.

— Что?

У стола медсестра подняла голову.

— Морита, тебе нельзя резко…

Окно медкабинета покрылось тонким инеем. На улице был октябрь. Госпожа Минамото замолчала. Иней быстро собрался в узор: тонкие линии, похожие на хвосты. Потом на стекле проявился круг. Внутри круга — знак клана.

Айко услышала имя. Одно. Чёткое.

«Юна».

Она зажала рот ладонью. Рина побледнела.

— Это… я тоже вижу.

Медсестра встала слишком медленно, словно пыталась понять, не ошибается ли зрение.

— Что за…

Дверь медкабинета распахнулась. Рэн вошёл быстро, без всякой попытки изображать обычного ученика. Сота влетел следом, запыхавшийся, злой и испуганный.

— Я же сказал, не оставлять её одну! — бросил Сота.

— Я был за дверью коридора, — холодно ответил Рэн.

— О, конечно, это всё меняет!

— Замолчите оба, — резко сказала Айко.

Они замолчали.

Медсестра смотрела на окно.

— Что происходит?

Рэн поднял руку. Золотой свет скользнул по комнате. На секунду воздух дрогнул, будто кто-то натянул невидимую ткань от стены до стены. Госпожа Минамото моргнула, нахмурилась и медленно опустилась на стул.

— Я… кажется, переутомилась, — сказала она.

Рина смотрела на неё с ужасом.

— Что ты сделал?

— Увёл её внимание, — ответил Рэн. — Ненадолго. Она будет помнить усталость, не знак.

— Так можно? — спросила Айко.

— С теми, кто почти ничего не видел, да.

Сота шагнул ближе к Рине.

— А с нами?

Рэн посмотрел на него.

— Уже поздно.

— Рад слышать.

Иней на стекле потемнел. Линии начали складываться в слова. Айко резко отвернулась.

— Не читать, — сказал Рэн.

— Я уже поняла.

— Все не читать.

Сота закрыл Рине глаза ладонью.

— Эй! — возмутилась она.

— Он сказал не читать.

— Я сама могу закрыть глаза!

— Тогда закрывай быстрее.

Рина убрала его руку, но глаза всё-таки закрыла. Рэн подошёл к окну. Его пальцы засветились золотом, но иней не растаял. Наоборот, знак стал ярче.

— Это не послание, — сказал он тихо.

— А что? — спросила Айко.

— Приглашение.

— От Юны?

— От Совета.

Сота выругался. Рина, не открывая глаз, спросила:

— Совета чего?

— Потом, — сказали Айко и Сота одновременно.

Рэн резко провёл ладонью по стеклу. Знак вспыхнул, но не исчез. Вместо этого в центре круга появилась тонкая трещина, а за стеклом проступила другая картина.

Не школьный двор. Тёмный зал. Красные фонари. Люди в масках лис. Они стояли неподвижно, рядами, и смотрели прямо в медкабинет, будто окно стало дверью. В центре зала сидел мужчина с серебряными волосами. Лица он не скрывал. Его глаза были золотыми, как у Рэна, но холоднее. Старше. Тяжелее.

Рэн застыл. Айко сразу поняла.

— Это ваш отец?

Он не ответил. Мужчина по ту сторону окна заговорил. Голос прозвучал не из стекла, а в самой комнате.