Книга Хозяйка Фамильяров, страница 21 – Тори Блэквуд

— Спасибо, — прошептала я.

— Тебе спасибо, — ответил он. —Я накопил достаточно энергии для первой трансформации.

Я резко повернула голову.

— Что? Уже? Ты же говорил месяц!

— Не для полной человеческой формы. Для частичной.

Он посмотрел на свои передние лапы.

— Например, я могу превратить лапы в человеческие руки. На короткое время. Этого хватит, чтобы я мог прикасаться к тебе не только хвостом.

Моё сердце пропустило удар.

— Прикасаться?

— Если ты захочешь, конечно.

Его голос стал осторожным.

— Я не буду делать ничего, к чему ты не готова.

Я смотрела на него. На крошечного ящера, который две недели назад умирал у меня в коробке с грелкой. Который научил меня чувствовать своё тело. Который говорил мне такие вещи, каких не говорил ни один мужчина.

— Я... я хочу попробовать, — сказала я. — Только давай не сегодня. Сегодня я слишком...

— Выжата? — он усмехнулся. —Понимаю. Когда ты кончаешь, это похоже на маленький ураган.

— Эй!

— Это комплимент.

Я шлёпнула его подушкой. Он ловко увернулся, и я поняла, что он уже не тот слабый, едва ползающий ящер, каким был неделю назад. Он двигался быстро, плавно, почти грациозно.

— Ладно, — сказала я, укладываясь поудобнее. — Завтра. Или послезавтра. Когда я восстановлюсь.

— Договорились.

Он свернулся клубком у меня на плече. Его хвост обвился вокруг моей руки, тёплый, гладкий, пульсирующий.

— Спи, Мира Вэнь. Ты заслужила отдых.

— Ксандер?

— М-м?

— А что ты будешь делать, когда накопишь полную силу? Ну, когда сможешь принять человеческую форму надолго?

Он долго молчал. Я уже подумала, что он заснул, но потом в голове прошелестел тихий, непривычно серьёзный ответ:

— Я не знаю. Я ещё не думал об этом. Мир изменился. Мои враги мертвы. Мои сородичи тоже. Я последний.

Пауза.

— Наверное, я просто буду жить. Впервые за две тысячи лет просто жить.

Я погладила его по голове. Кончиком пальца. Осторожно, чтобы не задеть заживающие ранки. Он не отстранился. Наоборот, чуть подался навстречу прикосновению.

— Тогда живи, — сказала я. — А там посмотрим.

Он не ответил. Но его хвост чуть крепче обвился вокруг моей руки.

За окном шумел дождь.

Глава 5. Тридцать сантиметров наглости

Ксандер восстанавливался. И вместе с силами к нему возвращался характер.

Не то чтобы он был ангелом до этого. Даже умирая в коробке с грелкой, он умудрялся отпускать едкие комментарии о моих конспектах, моей квартире и моём чае. Но тогда в его язвительности была какая-то обречённость. Словно он кусался не потому, что хотел укусить, а потому, что это был единственный доступный ему способ напомнить себе, что он всё ещё жив.

Теперь всё изменилось.

— Это что такое? — раздался в моей голове возмущённый голос, когда я вернулась из Академии и выгрузила на стол пакет с продуктами.

Я замерла, не успев снять мокрую куртку.

— Еда. Ты просил купить что-то кроме чая.

Ксандер спрыгнул с книжной полки, куда он недавно научился забраться (и откуда он теперь обозревал квартиру с высоты, как крошечный чешуйчатый надзиратель), и приземлился на стол. Его лапка, ещё недавно сломанная, работала почти идеально, только лёгкое прихрамывание выдавало недавнюю травму. Он подошёл к пакету и ткнулся мордой в упаковку риса.

— Это еда для крестьян, — заявил он. —Где мясо? Где фрукты? Где что-то, достойное драконьего желудка?