Книга Рассвет Элларии, страница 24 – Джулия Фокс

Кабинет встретил меня полумраком и тихим, мерным тиканьем напольных часов. На рабочем столе горела одинокая лампа, выхватывая аккуратные стопки чертежей и документов. Мужчина стоял у высокого окна, заложив руки за спину. Сквозь его человеческую оболочку я, как и всегда, отчётливо видел колоссальное скопление янтарной силы.

— Садись, — не оборачиваясь, тихо произнёс он.

Я не сел. Я остановился в паре шагов от стола, выпрямив спину, как учил Каин.

— Вы хотели видеть меня?

Киллиан медленно повернулся. Он слегка прищурился, разглядывая меня, точно пытался разгадать сложную, не поддающуюся логике загадку. На его лице на миг отразилось чистое человеческое замешательство. Вот и всё...

— Я наблюдал за тобой сегодня, — он подошёл ближе, и шлейф грозового озона стал гуще. — Жнецы бьются яростно, они опираются на Пустоту и отточенные рефлексы. Но ты... ты двигался иначе. Ты уклонялся от ударов до того, как твой противник успевал замахнуться. И твои глаза... Ты смотрел сквозь его грудь.

Я замер, боясь выдать себя даже вздохом.

— Скажи мне правду, — мягко, но не терпящим возражений тоном попросил он, заглядывая мне прямо в лицо. — Что именно ты видишь, когда смотришь на людей?

Скрывать это дальше перед человеком, который хочет фактически переписать природу Жнецов, было глупо. Я крепче сжал кулаки, заставив себя не отводить взгляд.

— Я вижу... Я вижу рваные чёрные дыры в груди у Жнецов и сияние у людей. И дымку. Везде.

Мы оба замерли, и стало слышно, как за окном крупные капли дождя разбиваются о каменный карниз.

Киллиан резко подался вперёд, заметно напрягшись. Он шумно выдохнул, и лицо его на мгновение стало совсем бледным.

— Ты видишь души и ауры?.. — спросил он с подлинным потрясением и опустился на край стола, не сводя с меня ошеломлённого взгляда. — Но почему?..

Мужчина замолчал, словно примеряя мои слова к чему-то, что давно не давало ему покоя, и шумно сглотнул. Ауры... Так вот как это называется.

— Погоди. Ты понял, что именно носишь в себе?

— Да. Я видел, — тихо ответил я, робко кивнув. — Мама говорит, что мы демоны, спасённые Богом Смерти. Но моя... Душа... Она другая.

Киллиан слушал меня, и его привычная строгость окончательно сползла, уступая место благоговейному удивлению. Он медленно выпрямился и сделал два шага ко мне.

— Позволь мне взглянуть, — негромко произнёс он, и в его руке, протянутой ко мне, слабо заструился янтарный туман. — Не бойся.

Я заставил себя стоять смирно, хотя подсознательный страх перед ним вынудил меня сжаться. Киллиан не стал грубо пробивать мою душу. Он действовал невероятно тонко: коснулся моей груди лишь кончиками пальцев.

Глубоко внутри я почувствовал, как слой за слоем раздвигается чернильная тьма Пустоты.

Я уловил, как отец Даниэллы замер, его дыхание перехватило, а в янтарном сиянии проскочила дикая, хаотичная искра. Он отдёрнул руку, и янтарный туман мгновенно растаял в воздухе.

— Ты не полноценный Жнец... — шёпотом, почти лишившись голоса, произнёс он. — Твоя душа... не перевёрнута. Это скрывает Пустота.

— Не перевёрнута? — непонимающе спросил я.

Киллиан лихорадочно заходил по кабинету, сжимая и разжимая кулаки. На его лбу прорезалась глубокая складка.

— Никто не должен об этом знать. — Он резко остановился передо мной и положил руку мне на плечо, заглядывая в глаза с суровой, взрослой серьёзностью. — Жнецы видят мир только через призму долга. Пообещай. Я научу тебя, как с этим совладать.