Онлайн книга «...штопаем ранения души»
|
— Ушьёшь, и будет отлично! — оптимистично заявила девица, пытавшаяся их продать. — Ну, ушью. И через полтора месяца уйду в армию. А когда вернусь, фигура изменится. И что тогда делать? Я не зря упоминал про «безродность» предлагавшейся мне джинсЫ. Самый-самый-самый визг — это марки «Ли» и «Леви Стросс», которые неискушённые в английской грамматике советские люди называли, естественно, «Леви Страус». Ушлые спекулянты перешивали с уже отходивших своё брюк нашивки с этими марками, «лейбы», как их называют, что позволяло на 30–50% поднять цену. Ясное дело, я приволок из будущего парочку простеньких брюк этого фасона. Квадратиш, практиш, гут. В смысле — удобно и практично. Но в деревне выпендриваться в них особо не перед кем, вот они и ждут, когда я переселюсь в город. В школу ходил в костюмах, дома донашиваю старенькие от тех же самых школьных костюмов. Рубашки, конечно, «по моде», с широченными отложными воротниками: другие просто не выпускаются. «Клёшем», постепенно начинающим сдавать позиции, не увлекаюсь: мультфильм «Ну, погоди» про приключения на корабле Зайца и любителя расклешённых брюк Волка смотрели? — Привет. Сильно занята? Может, отвлечёшься на часок? Прокатимся куда-нибудь, поболтаем. На лбу Наташи, подошедшей к забору участка, бисеринки пота, которые она утирает тыльной стороной ладони. — Привет. Она оглядывается на «фронт работ»: осталось всего ничего, минут за двадцать можно «добить». Или доделать позже, когда вернёмся. Но девушка грустнеет. — Нет, Миша. Не поеду. — Если хочешь, могу помочь тебе закончить работу. — Не в этом дело. — А в чём? — Миш, я уже знаю, что тебя Рая бросила. И ты помчался ко мне, как к «запасному варианту». Не унижай меня таким положением дел. Если бы вы с ней из-за меня поссорились, я бы ещё подумала, нужно ли мне связываться с парнем, который из-за меня расстаётся с прежней девушкой. Нет! Опять она меня мордой в говно макнула! И самое главное — права Наталья, кое-в-чём права. Вот уж воистину: обосрали — обтекай, не умеешь — впитывай. — Тогда извини, что отвлёк. Разворачиваюсь, иду к мотоциклу. — Миша! — Да, — просыпается у меня в душе надежда на то, что Непряхина поменяет решение. — Нет, ничего. Просто хотела напоследок тебе в глаза взглянуть. До свидания, Миша. Можете себе представить, в каком настроении я возвращался в Атлян. Злой, как тысяча чертей. «Успокоил», мляха, душеньку сердечным разговором! Хорошо, дорога между Сыростаном и Верхним Атляном уже сильно раздолбана, быстро по ней не поедешь. Думаете, на этом всё и закончилось? А член вам — не мясо? К вечеру ко мне на стройку притащилась Римма Закирьянова. Её «пробило» поделиться со мной новостями от Муртазаевой, приславшей из Челябинска письмо подруге. — Мне это неинтересно, — зло буркнул я в ответ. Нашлась, блин, доброжелательница! — Ну, прямо уж «не интересно»! Она пишет… — Заткнись и иди на х*й со своей Раей, — взбесился я. — Совсем озверел? На девушек материшься! — возмутилась Риммка. Кажется, впервые в «этой жизни» я позволяю себе употреблять такие слова в отношении женского пола. — Иди на х*й, я сказал! Эх, накатить бы сейчас стаканяру, чтобы перестало колотить от злости на подружку Муртазаевой. Да, во-первых, нету у меня никаких заначек с водкой, а во-вторых, не выход это. Что-то совсем ты, Михаил Викторович, нервишки распустил. Бери себя в руки. Иди, вон, поработай, чтобы дурь из мозгов выгнать. |