Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 70 – Александр Горохов

Часть пути проходит по деревянному настилу-дорожке, построенному ещё солдатами. Путь от казармы до ракетных позиций преграждает болотце. Вот и пришлось им устраивать такой «тротуар», чтобы не хлюпать по воде. Особенно — весной, когда тающий снег пропитывает землю. Зато летом, когда она подсыхает, в этой двухсотметровой полосе буйной растительности, тянущейся примерно на километр, видимо-невидимо всевозможной вкуснятины. Малина, красная и чёрная смородина, черёмуха. Не садовые ягоды, а дикие, имеющие обалденный вкус и одуренный запах. Достаточно на часок выйти за окраину посёлка, и трёхлитровый бидончик ягоды полнёхонек, хоть варенье вари, хоть перетирай с сахаром и закатывай на зиму в банки. Лепота!

Деревянный тротуар, не подновлявшийся с середины 1960-х, сначала имел ширину метра полтора, доски были подогнаны друг к другу плотненько. Но без ухода стали подгнивать и они, и опоры-брёвна, на которых лежали. Настил постепенно перекосился, доски — кои сломались, а кои «исчезли»: зачем «выписывать» на заводе новые и платить за них денежку, хоть и небольшую, если вот они, вполне себе годные, валяются под ногами. Вот к концу 70-х и осталось от дорожки, где две, а где три доски. Полностью не обдирали, поскольку по этому же пути всем ходить на покосы, находящиеся за позициями, вот и оставляли «необходимый минимум». Но «гружёному» двумя вёдрами с водой по двум досточкам приходится шагать осторожно, чтобы не «навернуться».

В будущем я, естественно, пожаловался Якову Фёдоровичу на приступ головокружения, приключившийся со мной на Ильменке, и он снова загнал меня на компьютерную томографию. К счастью, ничего серьёзного. Как сказали «мозговеды», такое вполне могло случиться из-за восстановления повреждённых нейронных связей, происходящего под воздействием ноотропов. И даже позволили начинать укреплять сосуды физическими «и другими» нагрузками. Вот я и решил использовать для такого укрепления баньку.

Нет, до изнеможения, как хотелось, не парился. Но мылся уже не в едва тёплой парилке, а в разогревшейся до «рабочей» температуры. И даже чуток похлестался веником, плеснув ковшиком водичку на кварцевые булыжники в трубе-каменке. А закончив «помойку», с полчаса млел на крылечке, обдуваемый ветерком.

Млел, но прислушивался к состоянию мозгов, впервые после ранения испытавших столь резкий скачок артериального давления. Они, мозги, перестали постоянно болеть уже больше месяца назад. Не заболели и в этот раз.

А назавтра пришлось пачкаться снова. Точнее, пылиться, закидывая лопатами опилки в кузов «мэмэзухи». И, закончив погрузку, снова бежать в баню, чтобы обмыться.

Привёз дядюшка Гера и хорошую весть: Иван «охмурил» буровиков из геологоразведки, и вечером в пятницу те пригонят в Атлян «шишигу» с установкой, чтобы за выходные пробурить скважину. Сто двадцать — сто шестьдесят рублей, в зависимости от глубины скважины, очень недурной «калым» для них. Пользуются дефицитом бурильных установок, вот и заламывают цены. Хотя, конечно, трубы, вставляемые в «дырку в земле», тоже денег стоят…

«Сделал мне подгон» и дедуля. Ему три года назад на 9 мая, как фронтовику, подарили переносной радиоприёмник «Сокол-403». А он, пожалев, что старший внук, «упахиваясь на стройке», не имеет ни телевизора, ни радио. Вот и вручил мне аппарат, работающий на батарейке «Крона».