Книга Джин. Любое желание — твое, страница 40 – Лисавета Челищева

Рита спокойно начала говорить:

— У меня много имён. В разные времена меня называли по-разному. Людям свойственно давать имена тому, чего они боятся... или чего хотят до безумия.

Она остановилась у старинного трюмо в углу, провела пальцем по позолоченной раме, разглядывая своё отражение. Но в зеркале отражалась только я — одна, испуганная, прижатая к стене.

— Было время, когда по ночам в горах жгли костры, — продолжила она мечтательно. — Женщины сходили с ума от ритмов барабанов, от дыма, от сока виноградной лозы, бродившего в кувшинах. Они плясали до исступления, срывали с себя одежды, отдавались любому, кто был рядом — и клялись, что это бог вина вселился в них. Что это он шепчет им на ухо, разжигая в крови пожар. А я просто стояла рядом и смотрела, как они горят. Иногда — шептала им. Совсем чуть-чуть.

Она перевела взгляд на меня, и в её глазах мелькнули золотистые искры.

— Ты бы видела эти пляски, малышка. Огонь, голые тела, пот, смешанный с вином, и крики, от которых каменные своды дрожали. Говорят, потом у тех женщин рождались дети с козлиными копытцами. Людская молва — занятная штука.

Она усмехнулась и прошлась дальше, касаясь пальцами бархатных портьер.

— А были времена, когда меня боялись до дрожи в коленях. Особенно в Европе, в этих сырых каменных замках, где монахи молились по двадцать часов в сутки, пытаясь заглушить мой зов. — Её голос понизился до шёпота. — Они запирались в кельях, истязали себя плетьми, читали псалмы до хрипоты. А потом ложились спать... и возвращались ко мне. Во сне. Там они уже были бессильны.

Она остановилась прямо напротив меня. Я почувствовала жар, исходящий от её тела, и запах — всё тот же жасмин, но с примесью чего-то дымного, горьковато-сладкого.

Он поднял бокал, салютуя мне, и сделал маленький глоток. Его глаза, эти невозможные серые глаза с вертикальным зрачком, смотрели на меня с тем же выражением, что и у Риты — всезнающим, чуть насмешливым, и в то же время... голодным. По-мужски голодным.

Я стояла, вжавшись спиной в стену, не в силах отвести взгляд от этого существа, которое было и знакомым, и абсолютно чужим одновременно. Мысли путались, страх перемешивался с каким-то диким любопытством. И где-то глубоко внизу живота, на самом дне этого ужаса, предательски шевельнулось что-то ещё. Что-то, что заставило кровь быстрее побежать по венам.

— Кто... — мой голос сорвался на хрип, я сглотнула и попробовала снова. — Кто ты теперь? Где Рита?

Мужчина на диване медленно поставил бокал на столик и поднялся. Он был высоким, очень высоким, и двигался с той же текучей, грациозной опасностью, что и Рита, но сейчас в каждом движении чувствовалась тяжёлая сила. Он подошёл к окну, отодвинул штору и лениво склонил голову, глядя на проезжающие внизу машины. Свет фар на мгновение выхватил резкие скулы, хищный изгиб губ.

— Риты больше не будет, — произнес он, не оборачиваясь. — Она была лишней. Маской. Считай, что её и не существовало. Меня зовут Рамиль.

Он повернулся ко мне, его глаза сверкнули в полумраке. Медленно, смакуя каждое движение, он подошёл ближе. Слишком близко. Я почувствовала жар, исходящий от его тела, и запах — всё тот же жасмин, но теперь с примесью сандала.

— Мне нужно, чтобы ты поняла, — сказал он, останавливаясь в шаге от меня. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в его глаза. — Поняла, кто я есть на самом деле. И какой выбор тебе предстоит сделать.