Книга Свобода без корсета, страница 65 – Людмила Вовченко

Софи фыркнула.

Элоиза улыбнулась в вышивку.

Жанна обиделась ровно на три секунды, потом вдруг мечтательно произнесла:

— Всё равно красивые.

Камилла хлопнула в ладони.

— Всё. Обсуждение рук месье де Бомона окончено. У нас платье, заказ, аванс и вероятность социального самоубийства.

— Как драматично, — сказала Маргарита. — Запиши это в рекламный буклет.

К одиннадцати ателье было готово так, словно ожидало инспекцию королевской семьи, пожарную проверку и внезапное пришествие модной революции одновременно.

Большой стол в салоне освободили полностью. Поверх разложили чистое полотно, слегка пахнущее лавандой. На нём лежали черновые эскизы платья Адель: тонкие линии, не до конца прорисованные, но уже живые. Рядом — вчерашние образцы: дымчато-лиловый шёлк, батист, серебристая нить, кусочки кружева.

У зеркала стоял манекен, на котором Софи наколола первый грубый макет основы из недорогой ткани. Он выглядел нелепо, как все настоящие начала: швы наметаны крупно, линия плеча ещё спорила с талией, подол был неровным. Но в нём уже угадывалось движение. Не пышность. Не мёртвая торжественность. Именно движение.

Маргарита подошла к нему, чуть поправила левую сторону.

— Здесь мягче.

Софи тут же отметила мелом.

— Если сделать мягче, может провиснуть.

— Не если верхний слой возьмёт часть веса.

— Тогда нужна ткань легче.

— Для этого и ждём месье де Бомона.

Камилла подняла глаза от блокнота.

— Ты слишком спокойно произносишь эту фразу.

— Хочешь, чтобы я произносила её с барабанной дробью?

— Я хочу, чтобы ты помнила, что он сын одной из самых влиятельных женщин в Париже.

— Поверь, после вчерашней записки я помню, что он сын именно этой женщины.

— И?

— И сочувствую ему.

Колокольчик над дверью прозвенел.

На этот раз звук не был мягким.

Он стал точкой.

Все одновременно замерли.

Жанна выпрямилась у подноса с чашками. Софи убрала ножницы. Элоиза подняла вышивку, будто это могло защитить её от светского визита. Камилла приняла лицо управительницы, которой не страшны ни кредиторы, ни аристократы, но чуть-чуть страшна хозяйка в хорошем настроении.

Маргарита повернулась к двери.

Александр де Бомон вошёл один.

И снова это оказалось почти нечестно.

Сегодня на нём был тёмный костюм цвета мокрого асфальта, строгий и безупречно скроенный. Утренний дождь оставил несколько мелких капель на широких плечах и на полях шляпы. Тёмные волосы были слегка влажными у висков. В руке он держал длинный плоский футляр для образцов, обтянутый чёрной кожей. За ним вошёл лакей с двумя аккуратными коробками.

Вместе с Александром в салон проник запах улицы: мокрый камень, свежий ветер, кожа перчаток, лёгкий табак и тот самый сухой древесный аромат, который Маргарита уже успела запомнить.

Непростительно быстро.

Он снял шляпу.

Поклонился.

— Доброе утро, мадемуазель Лакруа.

Голос низкий, ровный.

В комнате, где пять женщин уже сутки обсуждали его руки, этот голос прозвучал особенно коварно.

Жанна опустила глаза так резко, что едва не уронила чашку.

Камилла кашлянула.

Маргарита внутренне пообещала позже провести с коллективом воспитательную беседу о профессионализме при виде привлекательных мужчин. Хотя сама в этот момент смотрела на Александра чуть дольше, чем было необходимо для приличия.

Совсем чуть-чуть.