Книга Свобода без корсета, страница 96 – Людмила Вовченко

Там не было мягкости.

Но и прежнего холода уже не было.

— Мадемуазель Лакруа, — сказала она, — графиня де Ларош хочет узнать, правда ли вы считаете корсеты пережитком жестокого прошлого.

Маргарита вздохнула.

— Конечно хочет. Люди с неудобной жизнью всегда начинают с неправильных вопросов.

— Я сказала ей, что вы выразитесь точнее.

— Вы решили натравить меня на графиню?

— Не натравить. Выпустить.

Александр тихо рассмеялся.

Изабель посмотрела на него.

— А ты перестань выглядеть довольным. Это неприлично.

— Я стараюсь.

— Плохо.

Маргарита отступила на шаг, освобождая руку.

Кожа под перчаткой всё ещё помнила его пальцы.

— Что ж, — сказала она. — Пойдёмте спасать корсеты от моей репутации.

— Корсеты уже обречены, — сказала Изабель.

— Мадам, это почти поддержка.

— Не обольщайтесь. Я просто умею распознавать покойников.

И они пошли вместе.

Почти рядом.

Не союзницы.

Ещё нет.

Но две женщины, которые уже начали понимать: если встать плечом к плечу, светское общество окажется не таким страшным, как ему хочется казаться.

---

Графиня де Ларош оказалась высокой пожилой дамой с драгоценностями на шее и лицом человека, пережившего всех соперниц исключительно из принципа. Вокруг неё стояли три дамы помоложе, один седой промышленник и Селина, которая держалась чуть в стороне, но явно слушала.

— Итак, мадемуазель Лакруа, — сказала графиня, — вы хотите освободить женщин от корсетов?

— Нет, мадам.

Графиня моргнула.

Она явно ожидала другого ответа.

— Нет?

— Я хочу освободить женщин от глупых корсетов. Разумные могут остаться.

Изабель отпила шампанского.

Селина прищурилась.

Графиня заинтересовалась.

— А кто решит, какие корсеты глупы?

— Женщина, которая вынуждена в них дышать.

Седой промышленник усмехнулся:

— Женщины начнут выбирать удобство и забудут о красоте.

Маргарита повернулась к нему.

— Месье, мужчины выбрали удобные брюки и почему-то не забыли считать себя украшением цивилизации.

Одна из молодых дам прыснула.

Изабель медленно закрыла глаза.

Александр стоял неподалёку, и Маргарита чувствовала его взгляд.

Селина мягко сказала:

— Но женщина должна иногда терпеть ради впечатления.

— Иногда — да. Но терпение не должно быть основным фасоном её жизни.

Графиня де Ларош постучала веером по ладони.

— Хорошо сказано.

Селина улыбнулась.

— Вы говорите так, будто хотите изменить не платье, а общество.

Маргарита посмотрела на неё.

— Общество слишком самоуверенно. Начнём с платья.

Графиня рассмеялась.

И это решило больше, чем десять рекламных объявлений.

Когда такая женщина смеялась, остальные получали разрешение не считать сказанное скандалом.

Изабель чуть наклонилась к Маргарите.

— Неплохо.

— Только неплохо?

— Не просите слишком многого. Я ещё не ужинала.

— Значит, после ужина вы будете добрее?

— Нет. Но точнее.

Маргарита улыбнулась.

— Жду с ужасом.

Селина смотрела на них.

И больше не улыбалась так уверенно.

---

Позже, ближе к полуночи, Маргарита вышла в зимний сад.

Не потому, что устала.

Хотя устала.

Не потому, что испугалась.

Хотя Селина явно ещё не сказала последнего слова, а Жюль в её жизни оставался неприятной занозой.

Она просто захотела тишины.

Зимний сад был длинным, стеклянным, полным влажного зелёного запаха. В кадках росли пальмы, лимонные деревца, папоротники, мирты. Сквозь стеклянную крышу виднелось тёмное небо. Капли дождя начали тихо стучать по стеклу — ночь снова принесла Парижу воду, мягкую и серебряную.