Книга Влюбить дракона! С гарантией…, страница 5 – Дарина Ромм

Гвен жила в этом доме много-много лет. Сначала была кормилицей мамы, потом ее гувернанткой, затем личной горничной, а теперь растила Амели. После гибели родителей няня осталась жить с нами, за что я была ей благодарна. В крови мистресс Гвеневры Пульчинской текло несколько капель благородной крови, поэтому королевская служба надзора за сиротами сочла возможным оставить нас с Амели под опекой Гвен, а не отправить в приют.

Тем не менее каждые три месяца, вплоть до моего совершеннолетия, к нам наведывались из этой службы с ревизиями. Серьезные мужчины и женщины со строгими лицами заглядывали в кастрюли и кладовые на кухне, проверяя, не голодаем ли мы. Ворошили кровати в наших с Амели спальнях, оценивая чистоту постельного белья. Внимательно рассматривали нашу обувь и одежду на наличие дыр или заплаток — вдруг дочери барона ходят в обносках, позоря королевство и чуть ли не лично Его Величество!

Отдельно каждые полгода к нам приезжали из столичного департамента финансов. Просматривали наши домовые книги, проверяли счета. Изучали статьи расходов, доходов, и старательно пытались найти доказательства, что Гвен обчищает сироток. В общем, искали, за что можно ухватиться, чтобы переселить нас из родительского дома в приют. Однако найти предосудительное ни разу не удалось: с домом, финансами и дочерями-сиротами барона Валейского всё было в полном порядке.

Няня продолжала сверлить меня колючим недобрым взглядом и молчала. Я собралась пожелать ей доброй ночи и уйти, но неожиданно она разомкнула узкие губы и процедила:

— Помрёт девчонка. Недолго осталось.

— Нет! — громко вскричала я. Оглянулась на дверь спальни сестры и, понизив голос, зашептала:

— Не смей так говорить, Гвена! Амели будет жить, обязательно!

— Точно помрёт. Как бабка её померла, и как мать. С её пра-пра-бабки Берширы всё началось: как обидела она тёмную фею, так и пошли помирать женщины её рода. Только до Амельки все сколько-то пожили: и дочек народить успели, и проклятье им передать. А нашей егозе, видишь, не судьба, — упрямо повторила Гвена.

— Замолчи! Я придумаю что-нибудь, — прошипела я, в этот момент ненавидя старуху ещё сильнее, чем она меня.

— Ничего ты не придумаешь, только болтаешь. Невыгодно тебе, чтобы сестра живая была. Титул-то ей достанется, если она до совершеннолетия дотянет, а ты с носом останешься, — Гвена неприятно усмехнулась.

— Мне он и не нужен, — со злостью ответила я.

— Конечно, не нужен… Все так говорят… Только как до дела доходит, враз нужен становится. И титул, и денежки…

— Нет! — упрямо повторила я, но нянька, словно не слыша, продолжала:

— Жених и не посмотрел бы на тебя без всего этого, хоть ты на личико смазлива, да хорошими манерами щеголяешь, а он это любит. Ты всё понравиться господину Филиппу стараешься, только без титула и капитала не нужна ему будешь! Разведётся с тобой, за порог выставит и как звать забудет, — выплюнула нянька и повернулась ко мне спиной.

Шаркая ногами, пошла по коридору, а я стояла и смотрела ей вслед, жалея, что кроме бытовой магии, у меня никакой другой нет. Сейчас бы с таким удовольствием запустила в противную ведьму файерболом, чтобы прожёг дыру в её чёрной юбке. Или воздушной волной сбила с седой макушки накладной шиньон. Или…