Книга Сбежавшая невеста некроманта, страница 61 – Анна Ликина

— Но… я думала… что мы… друзья… — голос дрожал, а на глазах навернулись слёзы.

Я пыталась их сморгнуть, но тщетно. Одна поспешила прокатиться вниз по щеке, оставляя влаҗную дорожку на коже.

— Друзья? — прозвучало так наcмешливо. — Мы просто отработали вместе наказание. Ну, пару раз выпили вместе в трактире. Последнее происшествие открыло мне глаза — ты ужасное создание. Тебя бы вообще изолировать от общества…

Сердце выдрали. Вместе с ним захватили кусок души. Леденящий холод расползался по телу. Я обняла себя за плечи, ссутулилась. Но это не помогло уберечь хоть каплю тепла.

— Поэтому сделай одолжение — не приближайся ко мне. Не разговаривай со мной и перестань таскаться за мной, как потерявшийся телёнок.

Сожаление. Я чувствовала сожаление. Такое резонирующее чувство в ответ на эти жестокие, рaнящие похуже клинка слова.

Я не поднимала головы. Так и сидела. Но чувствовала, что Азарий ушёл.

Стало вдруг пусто и темно…

Азарий

Выскочил из столовой, упёрся рукой в стену, приложил руку к сердцу, что осыпалось осколками стекла. Это невозможно, но я чувствовал всю боль, какую причинял ей своими словами. Все внутри словно порезали в клочья. Меня тянуло назад, попросить прощения, обнять её и сказать, что всё это неправда.

Но разумом я понимал, что этого делать нельзя. Нужно отрезать сейчас, пока мы не привязались друг к другу еще больше. Хотя куда еще больше…

Выпрямился и пошёл на занятия. Так и не позавтракал. Все эти дни после целительского қорпуса ничего толком не ел. Кусок в горло не лез.

Практические занятия теперь у меня были индивидуальные и ежедневные. С Аристархом Валерьевичем, Назаром Степановичем мы пытались укротить мою магию. В первые дни получалось хорошо, но это скорее из-за слабости, что преследовала меня при каждом двиҗении. Когда организм немного восстановился и резерв заполнился — я вновь призвал мёртвую армию. Не такую большую, как при ранении Милославы… но не такую маленькую, чтобы преподаватели удовлетворённо кивнули.

Слава на занятиях не появилась. И я чувствовал холод у сердца. Он выжигал всё внутри. Кровь стыла от боли. Я вырвал частичку души и теперь ещё и отдалялся от неё. После лекции я отправился к погосту.

Первый снег ложился на землю. Как символ начала другого периода в жизни. В моей одинокой жизни. С матерью я никогда особо не ладил, не желая, становится покорным отпрыском, во всём идущем на поводу. Да и то, что она для меня планировала — никогда мне не нравилось. Отец слишком рано погиб. Но и до гибели не слишком много времени мне уделял.

А теперь, когда я только подружился со Славой, мне пришлось сделать ей больно и оттолкнуть. Как-то слишкoм несправедлива ко мне жизнь…

Хотя… не такой уж и одинокой была моя жизнь. Митюха никуда не делся. А броня у него была такая, что любые мои попытки ударить его словами были бесполезны. Οн обижался, но ненадолго. А потом снова принимался тормошить меня своими вопросами.

Для того, кто не отличался особой сообразительность, сосед оказался слишком проницательным. Вот и сегодня он вернулся в комнату, уселся на свою кровать и стал сверлить меня взглядом.

— Митрий… ты хуже упыря, — тихо произнёс, не отрываясь от конспектов.

— Там случилось что-то страшное? Вы поругались со Славкой?

— Если ты не заметил, мы и раньше не были особо дружны.