Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 26 – Алекс Скай

Эвелина подняла руку.

— Все в дом.

— Госпожа… — начал Томас.

— Все дети в дом. Сейчас.

На этот раз никто не спорил. Брина быстро собрала младших, Савер помог Рену, близнецы послушно побежали по ступеням. Лира не двинулась.

— Лира, — мягко сказала Эвелина.

— Я должна видеть.

— Нет.

— Он пришёл из-за меня.

Эти слова были произнесены так тихо, что их услышали только Эвелина и Мира. Но ворона будто ударили невидимой нитью: он резко повернул голову, и полоска пергамента у его лапы качнулась.

Эвелина присела перед девочкой, закрыв её собой от птицы.

— Послушай меня. То, что кто-то пришёл из-за тебя, не значит, что ты должна идти к нему навстречу.

— Но если я уйду, он постучит в чёрные ворота.

— Пусть стучит. Мы не открываем двери каждому, кто умеет шуметь.

Лира смотрела на неё огромными глазами.

— А если он будет звать вашим именем?

В груди у Эвелины похолодело.

Ночные слова девочки вернулись сразу, отчётливо, без милосердной расплывчатости сна: «Не открывай чёрные ворота. Даже если он будет стучать твоим именем».

Мира резко повернула голову к северному саду.

— В дом, маленькая, — сказала она уже без обычной сухости. — Хозяйка сказала.

Лира замерла ещё на мгновение, потом кивнула и побежала к крыльцу. У двери она обернулась, и Эвелина успела заметить на её лице не детский испуг, а тяжёлую, странную вину — будто девочка просила прощения за то, чего сама не понимала.

Когда дверь закрылась, двор стал слишком пустым.

Остались Эвелина, Мира, Томас и чёрный ворон.

— Теперь? — спросил Томас.

— Теперь снимем письмо.

— Чем?

Мира уже сняла с пояса длинный железный крюк для ставен.

— Вот этим. Если птица решит спорить, спорить будет с железом, а не с пальцами.

Эвелина не улыбнулась.

Она подошла к воротам на три шага. Ворон не шелохнулся. Влажный воздух вокруг него был холоднее, чем должен быть в летний день после дождя. На пергаменте виднелась серебряная печать Селесты — лунная ветвь, заключённая в драконий овал. Не личный знак Каэля. Не открытая печать Дома Арданов. Материнская печать старшей леди, которую использовали для внутренних приказов и тех писем, где власть предпочитала не называться властью вслух.

Мира осторожно поддела полоску пергамента крюком.

Ворон не сопротивлялся.

Но когда печать сорвалась с его лапы, он вдруг распахнул крылья. Во дворе сразу потемнело, хотя небо оставалось светлым. Эвелина услышала, как Томас втянул воздух. Птица поднялась над воротами, сделала один круг над домом, потом второй — ниже, почти задевая крылом ветви ив.

И исчезла.

Не улетела за аллею. Не скрылась в облаках.

Просто растворилась в воздухе, оставив после себя несколько чёрных перьев, которые не упали на землю, а истлели ещё в полёте, превращаясь в серую пыль.

— Великолепно, — сказала Мира сухо. — Теперь у нас ещё и пернатые неприятности.

Эвелина взяла письмо.

Пергамент был ледяным. Печать уже треснула, но не рассыпалась. Серебро воска казалось живым, переливалось тонкими прожилками, и от них у Эвелины неприятно заныло запястье. Она развернула полоску.

Там было всего три строки.

'Верните девочку.

Ребёнок без имени не может находиться под защитой дома, не признанного Советом.

До полуночи.'

Подпись отсутствовала.

Она и не требовалась.

Мира прочла через её плечо и тихо выдохнула: