Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 79 – Алекс Скай

Слово «башня» прорезало гул.

Эвелина с трудом повернула голову.

Каэль стоял рядом с Лирой, закрывая девочку собой, но его взгляд был прикован не к Селесте, не к Совету, а к ней. Он уже понял, что тьма рвётся не к тем, кто её вызвал. Она тянется к той, кого признал древний герб. К хранительнице. К женщине, которой только что сказали: ты имеешь право помнить за всех.

И теперь эти все требовали невозможного.

— Эвелина! — снова позвал Каэль.

Она слышала его будто сквозь воду.

Лира плакала, зажимая уши ладонями.

— Они кричат, — прошептала девочка. — Они все кричат сразу.

Рен шагнул к ней, но Мира схватила его за плечо.

— Стоять, мальчик.

— Но Лира…

— Живой помогаешь живой головой, а не мёртвой храбростью.

Рен сжал зубы, но остался.

Эвелина видела всё кусками: белое лицо Иларии, которая держалась за край скамьи; лорда Марвена, пытающегося поднять жезл, но свет в нём мигал и гас; Селесту, стоявшую у расколотого круга с поднятым подбородком. И только на лице Селесты не было страха.

Нет.

Был.

Но странный.

Не страх перед гибелью. Страх перед тем, что её заставят увидеть то, что она сама выпустила.

— Ты хотела суда памяти, — сказала Эвелина. Голос дался ей тяжело, будто каждое слово приходилось вытаскивать из чёрной воды. — Но ты открыла не память. Ты открыла рану.

Селеста усмехнулась.

— Раны не заживают, если их гладить красивыми словами.

— Они не заживают и оттого, что их прячут под камнем.

— Тогда докажи, хранительница, — тихо произнесла Селеста. — Назови их всех. Каждого. Сейчас. Или пусть род узнает, какой ценой Белая Ива получила свою власть.

Чёрный свет ударил в герб.

Древний дракон на стене вздрогнул, и из его пасти сорвался глухой рёв. Не нападение — боль. У Эвелины перехватило горло. По камню за гербом пошли трещины, и сквозь них на миг проступил другой зал. Не Совет. Алтарный круг под замком Арданов. Крылатый алтарь — тот самый, где горело пламя над детьми рода. Теперь он был тёмным, а вокруг него стояли маленькие фигуры в ночных рубашках и учебных плащах.

Дети башни.

Не здесь — там.

Но тьма уже касалась их.

Лира вскрикнула:

— Они проснулись!

Каэль резко повернулся к мастеру Орту.

— Что происходит с замком?

Архивариус был белее бумаги.

— Печать закрытого крыла связана с нижним алтарём. Если она не получит признания или подчинения, она обрушит связь. Сначала крылатый алтарь, потом северное крыло, потом родовой замок.

Зал взорвался криками.

— Это невозможно!

— Селеста, что вы сделали?

— Там дети!

Селеста не шелохнулась.

— Замок стоит на правде Арданов. Если вы решили переписать её, пусть дом выберет, выдержит ли вашу новую милость.

Эвелина посмотрела на неё и впервые за всё время увидела не просто жестокость, не просто власть, не просто женщину, привыкшую ломать чужие жизни ради порядка. Она увидела пустоту. Огромную, холодную, выложенную серебром пустоту, где когда-то, возможно, тоже была рана. Но Селеста так долго строила вокруг неё стены, что теперь готова была похоронить под ними всех.

— Вы готовы убить собственный дом, лишь бы не признать, что были неправы? — спросила Илария.

Селеста медленно повернулась к ней.

— Дом, которым правит стыд, уже мёртв.

— Нет, — сказала Эвелина.

Слово прозвучало тихо, но чёрные голоса вокруг на миг стихли.

Эвелина выпрямилась.