Книга Баба Клава против!, страница 62 – Резеда Ширкунова

— Интересно, откуда у него деньги? — задумчиво протянул Лан. — Лари, сбегай за конюхом, скажи, мне нужно заказать кое-какой товар в городе.

Пока ждали, Лан, словно зверь в клетке, мерил шагами комнату, а девушки тихо перешептывались. Минут через десять в комнату вошел коренастый мужчина, а следом Лари. Юноша замер у двери, почувствовав на себе тяжелый взгляд брата. Лан холодно посмотрел на Гудруза.

— Ты помнишь о моем родовом даре? Я всегда знаю, когда мне лгут.

— Помню, — пробормотал тот, нервно облизывая пересохшие губы.

— Тогда скажи мне, ты собирался продать кулон в городе?

— Я… я…

— Не смей лгать! Как принял тебя в род, так и изгоню, да еще и такую славу пущу, что ни одна дверь перед тобой не откроется, — отрезал Лан.

Гудруз рухнул на колени перед главой клана.

— Не губи, глава! Не знаю, что на меня нашло! Словно затмение какое-то. Я взял кулон… Да чтоб ему пусто было! Увидел, что это не просто украшение, а артефакт, за такие сейчас целые состояния платят, — закончил он и завыл, словно волк на луну.

— С тобой мы поговорим позже, а сейчас пойдешь с охраной к себе в дом и принесешь то, что забрал у нашего гостя.

Мужчина, словно очнувшись, перевел взгляд на Грега и вздрогнул, будто увидел его впервые.

— Лари, скажи ребятам, пусть проводят вора до дома. Как только вернет кулон, заприте его в темнице. После разберусь, что с ним делать.

Лари выкрикнул имена охранников, и те, подхватив Гудруза под руки, вывели его из комнаты. Через четверть часа Грег уже держал в руках кулон — артефакт портала. Магия в нем еще чувствовалась. Попрощавшись с главой рода и девушками, он надел кулон и нажал на камень.

Мир поплыл в туманной дымке, и перед глазами Грега предстал родовой замок. Но на месте деревни, что некогда окружала его, зияла лишь выжженная, мертвенная пустошь. Среди пепла и руин торчали лишь остовы печей, словно черные надгробья над могилой прошлого…

Время неслось неумолимо, а Хранительница погрузилась в круговорот домашних забот. Едва сошел последний снег, деревья облачились в изумрудную листву, а луга расцвели пестрым ковром, источая дурманящий аромат. Кто пешком, кто на телеге добирались до священного озера, влекомые надеждой на исцеление. Клавдия радовалась, что оборотни заблаговременно возвели домики, где могли найти приют нуждающиеся в помощи. Лишь ей, Хранительнице, было дано право просить стражей озера о милости. Дерзнувших приблизиться к воде самовольно нещадно отбрасывала высокая волна, долго не позволяя им подняться приблизиться к водной поверхности. А к тем, кто не желал платить за исцеление, у Светлого озера были свои, порой суровые методы, вплоть до полного отказа в помощи.

К началу весны магия в озере накопила небывалую силу, и время, затрачиваемое на лечение, сократилось.

Лишь когда солнце, закончив свое ежедневное путешествие скрывалось за горизонтом, уступая место ночи, Клавдия падала в постель и долго не могла сомкнуть глаз, устремляя взгляд в потолок, полный теней и воспоминаний о Греге. С мыслями о нем она и засыпала, уносясь в царство грез.

— Клава, просыпайся, — услышала она сквозь сон голос, тихий, как шелест опадающих листьев. — Человек просит об исцелении, но стражи не пропускают без твоего дозволения.

— Сейчас встану! Кого это принесло сюда в такую пору? Не могли дождаться утра? — проворчала она, натягивая платье.