Книга Полное погружение, страница 86 – Велл Матрикс

— Так я уже не маньяк, а сталкер?

— Эй, мы же договорились начистоту!

Во взгляде моего гостя заискрилось веселье, и он кивнул:

— Хорошо. Моя предыдущая профессия подразумевает обширные связи в разных сферах. А запись с моих собственных камер, где такое происходит — я обязан был проверить, правду ли ты говоришь об игре. Поэтому, ничего не выяснив о баристе, пришел к тебе. И… я даже не догадывался, что проведу время так приятно.

Я прищурилась с подозрением:

— Да? И как это доказывает, что ты — не маньяк?

— Слава, — укорил он меня. — А что, по-твоему, это докажет? Справка с госуслуг? Могу прямо сейчас заказать.

— Не трудись, — отмахнулась я. — Она просто покажет, что ты на учете не состоишь.

— Вот ты недоверчивая!

— Конечно. Я же тебя второй день знаю.

— О! — он потянулся за телефоном и протянул его мне: — Звони.

— Кому?

— Его зовут Павел. Мой лучший друг. Знает меня с пеленок. Он тебе подтвердит, что я не маньяк, — губы Димы подрагивали в улыбке, которую он пытался удержать, изображая серьезность.

— Лучший друг? — скептически изогнула я бровь. — Из тех, кто на просьбу помочь труп спрятать, спрашивает, брать ли лопату?

Дима все-таки не выдержал серьезность и снова рассмеялся:

— У меня других идей нет, прости.

Я вернула ему телефон:

— Что ж, думаю, будь ты маньяком, после первого же вопроса придушил бы по-быстрому, чтобы не палиться, — я рассмеялась тоже.

Конечно, я ни мгновения не сомневалась, что Дима говорит правду. Подозревай я его — ни за что не задала бы такой вопрос. И мне понравилось, как легко подхватил он мою игру в серьезность.

— Значит, признаешь беспочвенность своих обвинений? — предвкушающе улыбнулся он и, едва я кивнула, заявил: — В таком случае, я требую моральной компенсации!

— Что, подашь на меня в суд? — хмыкнула я.

— Нет. Приглашу в ресторан, и ты не откажешься.

Происходящее выбило меня из колеи. Лаборатория с вирусами, признание Теона, мой жест сочувствия… который оказался неожиданно личным. Слава ушла, а я осталась наедине с Теоном и всеми этими мыслями, тревогами и эмоциями. Мне явно не помешало бы несколько минут в одиночестве, чтобы разложить их все по полочкам… несколько десятков минут, пожалуй.

Но мы с Теоном были заперты здесь вдвоем, и требовать от парня, чтобы он шел в неизвестность навстречу опасности, только чтобы дать мне немного времени прийти в себя, я, разумеется, не могла. А потому улыбнулась принужденно и предложила:

— Поужинаем — и спать?

Кажется, Теон тоже чувствовал неловкость после моей реакции на его рассказ, а потому коротко кивнул:

— Пожалуй.

Ужинали мы молча, и только в конце Теон решился спросить:

— Так ты… и правда не считаешь, что я виноват?

— Теон… я не думаю, что имею право тебя судить. Тот выбор, который был перед тобой, он… это очень сложно. И, как в сценариях с вирусом, хорошего выбора у тебя не было. Ты и так сделал все возможное. Я даже представить не могу, чего тебе это стоило. А потому… не мне давать оценку. Но я бы не стала тебя винить.

В этот момент я не думала, что распинаюсь перед программой. Мне было важно донести до него, что он понят. Что не должен нести груз своей вины в одиночку. Что ни у кого нет права судить его.

В этот момент я воспринимала его живым человеком, со всем спектром эмоций, вынужденном сделать трудный выбор. Тем, на чьих плечах лежит ответственность за будущее человечества.