Книга Запечатлённые, страница 112 – Велл Матрикс

А Теодор вдруг встревожился и убежал. Хорошо еще, предупредил, что сейчас вернется. Плохо, что не предупредил, что вернется не один. Конечно, она успела немного привести себя в порядок, но доктор Лестин наверняка заметил следы слез. Но, когда Теодор отказался озвучивать причины экстренного вызова, настаивать на ответе не стал. Кэсси стало интересно, какое объяснение тот себе придумает, потому что ей вообще ничего в голову не пришло. Из-за чего Теодор так всполошился?

А оказалось, он беспокоился о ней. И это было так трогательно, так… заботливо, что Кэсси в очередной раз за это долгое утро дала волю чувствам.

Ничего удивительного, что поцелуй закончился постелью. Но Кэсси и сама изумилась, как же сильно она соскучилась. Она ласкала его, отдавалась ему, избавляясь от жуткой мысли, что могла больше никогда не испытать этой обжигающе-чувственной страсти.

Ее удивило, что Теодор вспомнил об отце. Конечно, он упоминал, что попросил его позаботиться о Кэсси, но девушка уже привыкла считать, что в семье Теодора до парня никому нет дела. Должно быть, едва не потеряв наследника, отец Теодора вспомнил, что у него в принципе есть родной сын. Но до теплых семейных отношений там было еще далеко.

А когда первая эйфория схлынула, Теодор задумался о том, почему выжил. Кэсси полагала, что его спас узор, но, разумеется, не могла объяснить, каким образом. Поэтому парень все-таки решил обратиться к тому, кто знает. Тем более, что среди Таринхаи у него появился новый знакомый.

Разумеется, Кэсси прислушивалась к разговору. Ведь ее это тоже касалось. Но когда собеседник Теодора начал объяснять, как узор становится цельным, она обомлела. Это было невозможно! Теодор не мог полюбить ее, если он и любит кого-то, то только Оливию. Когда бы он успел разлюбить свою змеищу? Такие чувства не проходят в одночасье. Да и на осколках разбитого сердца новым чувствам не вырасти.

Кэсси была настолько в этом убеждена, что, когда Теодор потребовал от нее ответа, сама его обвинила:

— Это ты не можешь любить меня! Ты ведь любишь другую!

— Какую — другую? — опешил он, отшатнувшись.

— Оливию! — с досадой ответила Кэсси.

Теодор закатил глаза:

— Я ведь уже говорил тебе, что Оливия осталась в прошлом. Ее я не люблю — да и никогда не любил. Сейчас я понимаю, что мне в ней нравилась исключительно ее любовь ко мне. Поэтому, когда я узнал, как в действительности она ко мне относится, все, что я к ней чувствовал, прошло. До нее у меня не было серьезных отношений, и я не знал, как это бывает. А теперь мне есть с чем сравнивать.

— С чем же?.. — едва слышно спросила Кэсси.

Ей было сложно ему поверить, но ведь ему не за чем лгать. Теодор всегда был честен.

— С тем, что я чувствую к тебе, — его взгляд стал нежным. — Кассандра. Раньше я не знал, что такое любовь. Но то, что я сейчас испытываю… не может быть чем-то другим. Я люблю тебя, Кассандра Фивиа. Ты словно создана специально для меня. Но… я понял это слишком поздно. И успел сделать все, чтобы ты меня возненавидела. Я был так необоснованно жесток к тебе… и нет ничего, о чем бы я сожалел больше. Если бы я только мог это исправить….

— Теодор, — она смотрела на него, не в силах поверить, что он только что признался ей в любви. — Но ведь у тебя были причины.