Книга Еще один шанс, страница 40 – Велл Матрикс

Неожиданно. И неприятно. Где-то есть мальчик, безнадежно в меня влюбленный?

— Ну и почему мы с ним до сих пор не женаты тогда? — спросила я.

Логично же. Если мальчик был заколдован мной против своей воли без возможности расколдоваться, то и меня не должны были спрашивать, применяя на мне такое же заклинание. И здравствуй, новая счастливая семья.

Только я никакой любви не чувствую ни к кому. Погиб в самолете?

— Ты что, он же простолюдин, — махнул рукой Боуер. — А ты маг, и тебе нужно продолжать род, поэтому тебя и не казнили.

— А могли казнить? — поразилась я.

— Использование этого заклинания против воли карается смертью, потому что аристократы не хотят бояться за свою свободу.

— Я же говорю, сомнительное решение, — фыркнула я.

Конечно, когда ты под заклятием, свобода уже не так маняща, как объект страсти, но я могу понять стремление выбрать этот объект по собственной воле.

— Все знают о последствиях. Будь он магом, а ты — не единственной наследницей высшей аристократической семьи, ты бы так легко не отделалась.

— Так чем я отделалась? — заинтересовалась я.

— Фактически ты стала нежелательной невестой. Заклятие можно использовать только один раз, а значит, ты больше не сможешь заставить никого полюбить себя. Счастливым брак с тобой не будет. Поэтому, скорее всего, как только у тебя появится брат или сестра, тебя сошлют на окраины, и максимум, на что ты можешь рассчитывать — дать кому-то наследника, воспитывать которого тебе не доверят.

Это что еще за суррогатное материнство такое? И вообще.

— Ты ведь понимаешь, что твои слова звучат оскорбительно, Боуер? — вкрадчиво осведомилась я.

— А? Что? — он искренне изумился. — Почему?

— Даже не понимаешь, — я покачала головой. — Фактически ты мне в лицо заявляешь, что меня невозможно полюбить без заклинания, и я не способна сделать мужчину счастливым.

Я не была оскорблена. В конце концов, я никогда не видела замужество целью жизни и при этом умела привлекать мужчин — когда у меня еще было на это время. Но я хотела щелкнуть по носу заносчивого мальчишку, преподнесшего мне свое предложение, абсолютно не нужное, как величайший дар. И даже жертву со своей стороны.

Мальчик, ты серьезно? Ждешь от меня слез благодарности? Приди в себя, малыш.

Боуер, кажется, осознал свой промах и смутился. Похоже, и впрямь не хотел обидеть.

— Извини. Это и впрямь прозвучало грубо, — почти раскаялся он. — Просто… с твоим характером сложно представить, что кто-то тобой увлечется.

— А что не так с моим характером? — я удивилась. — Говори, я не обижусь.

Боуер ответил после недолгого колебания:

— Ты высокомерная. Злая. Нетерпимая. Требовательная. Капризная. Глупая. Самовлюбленная…

Я кивнула. В общем, обычная девочка-мажорка.

— Беспомощная, — напомнила я и добавила: — Была.

— Что? — опешил он.

— Я же память потеряла, — в очередной раз сказала я. — Это не могло на меня не подействовать. Честно, Боуер, та девушка, которую ты описал — стала бы тебя спасать?

— Н… нет, — признал он после короткой заминки.

— И потом. Я для чего тебе жизнь спасала — чтобы ты ее положил на алтарь благодарности?

— В каком смысле?

— Вот смотри. Ты меня не любишь и не полюбишь. Заклинанием я тебя в себя не влюблю. И всю жизнь ты будешь пытаться сделать счастливой меня, жертвуя собственным счастьем. Оно тебе надо? Мне вот — нет.