Книга Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть, страница 149 – Анна и Валентина Верещагины

— Если императрицей станет принцесса, то разве Эдэ Диане не угрожает опасность?

Карлос и Лилэи непонимающе уставились друг на друга, а после усмехнулись. Они оба знали, насколько непросвещенным может быть Юнно, хоть и являлся заместителем-командиров будущего правителя Ферзена.

— Поздно говорить об опасности Юнно. Вся эта ситуация как раз-таки и является решением твоего волнения.

Юнно наивно похлопал ресницами и решил больше ничего не говорить. По части войны он был первоклассным стратегом и руководителем, но никогда не был силен в политических распрях, интригах и любовных делах.

— Разбейте лагерь, мы задержимся тут до завтра.

Карлос лениво дал распоряжение как раз в тот момент, когда к ним шел его младший брат.

— Брат!

Все ушли выполнять приказ, тогда как Михаэль встревоженно приблизился к мужчине.

— Чего тебе?

Расшнуровывая седло, Карлос внимательно выслушал опасения Михаэля, касающиеся Пенелопы. Девушка постоянно пытается выудить информацию у Михаэля, касаемо этой поездки.

— Скажи ей то, что должен сказать. У меня нет на это времени.

— Прямо сейчас этот вопрос гораздо более срочный!

Братья мрачно переглянулись. Жак устремил взгляд на горизонт, в направлении затянутого грозовыми тучами небо с проблесками молний.

Мужчина безэмоционально смотрел вперед.

Пустыня тянулась так далеко, что конца ей не было видно, а с неба послышался пронзительный, протяжный ястребиный крик.

Юнно посмотрел на быстро пронесшуюся по небу птицу и произнес:

— Мы уже близко.

Карлос оглянулся. Войны, голову и половину лица которых скрывали длинные платки, выстроились на лошадях позади своего предводителя.

— Ей понравиться эта новость.

Счастливое лицо Карлоса на мгновение омрачилось. Он стянул с головы платок и встретился взглядом с Лилэей, которая словно желая услышать пояснения быстрой смене в его настроении.

— Чем ближе мы к Акросу, тем ближе она к нему.

— Вас это так беспокоит?

— Меня это безумно выводит из себя, но я обещал ей.

Мужчина ощущал себя монстром из страшных историй, жажда которого исчезала только после первого глотка крови, сочащейся из прокушенной шеи юной девственницы. Ему с трудом удавалось учить себя терпению, что постоянно было на исходе. Он понимал настолько был жаден до всего, что касалось Дианы.

Жадность из раза в раз порождала новую жадность.

Он хотел ощущать на своих губах каждый ее вздох и в то же время — отдать ей все, что у него имелось, даже душу.

— А ещё у меня дурное предчувствие.

Поле вручения письма, кое отправил для Дианы её отец, девушка помрачнела. В тот вечер она всё сидела у костра сжимая его в руках.

Михаэль понимал её волнение за близких.

Письмо было написано за день до восстания. А посему это могли быть последние слова отца к дочери.

Девушку оберегали служанки и не пускали никого, даже Карлос не сунулся к ней после неудачной попытки Михаэля протиснуться и подбодрить Эрскин.

Диана Эрскин

Потребовалось три недели, чтобы, начиная от столицы Ферзена, пересечь пустыню и достичь берегов Акроса через Дарсийский залив.

Для людей родом из страны, где царят только весна и лето, акросийская зима была исключительно суровой.

— О боже, здесь холодно. Здесь так холодно!

Заместитель Карлоса Юнно вздрогнул и присел на корточки у огня. Он был особенно уязвим к холоду, и его губы дрожали, хотя на нем было гораздо больше слоев одежды, чем на других войнах.