Онлайн книга «Читающая в душах»
|
Голос Арена прозвучал в голове безжалостным набатом. Или это грохот двери? В кабинет буквально ворвались ликующие люди, громко крича. «Победа!» Ялла вскочила с бешено колотящимся сердцем, теряясь в радостном вихре чужих эмоций. — Победа? — Рахан Кабир мертв! — А Арен Ильд? — крикнула она, схватив за плечи кого-то. Кажется, начальника королевской гвардии. Она смотрела на него, но почему-то не видела лица. На нее плеснуло искренним сожалением. — Боюсь, что дейр Ильд погиб вместе с королем Талардага, ваше высочество. Но Унхар Кабир выжил, возглавил талардов и велел своим войскам прекратить сражение. Гессардийцы возвращаются домой. Погиб. Погиб, не сказав ей ни слова. Не узнав, что она носит под сердцем их дитя. Это и был твой правильный путь, Арен? Радостные вопли с одним только словом — «победа!» — огнем обжигали ее виски. Кажется, весь дворец теперь был охвачен этим всеобщим торжествующим безумием. Кто-то пытался обнять ее. Кажется, это был Эйл. Ялла терпеливо дождалась, пока он расцепит руки, и медленно, держась за стены, побрела к себе. * * * Дождь зарядил со вчерашнего вечера, словно откликаясь на ее настроение. Знойная жара ушедшего лета наконец-то сменилась осенней свежестью. Обычно Ялле нравилось это время года, когда становилось легче дышать, и растительность в королевском саду оживала заново, напитываясь спасительной влагой, но сейчас осень не принесла прежней радости. Вроде бы не так уж и сильно похолодало, но Ялла мерзла даже под теплым пледом. А может, просто сказывалась сырость, свободно проникавшая сквозь не забранные ставнями широкие оконные проемы и быстро напитавшая все вещи в комнате. Пожалуй, следовало на время сезона дождей перебраться в зимние покои на верхнем этаже, где во все окна были вставлены мозаичные рамы из горного хрусталя, которые надежно защищали от холодов, но даже мысль о том, чтобы встать и потащиться по извилистым лестницам вверх, вызывала в ней болезненный озноб. Она едва вынесла суету служанок, которые плотно заперли на засов двери, ведущие из будуара во внутренний дворик, наносили дров и разожгли камин. Ялла велела перетащить оттоманку ближе к окну, прогнала всех прочь и лежала теперь в одиночестве среди горы подушек, смотрела сквозь распахнутые ставни на любимый крошечный садик, спрятанный в самом сердце дворца, и слушала шум дождя. Думать о чем-либо все еще было больно, а мягкий шорох капель, барабанящий по упругим листьям хелиолы, как и журчание потоков, стекавших по мраморным статуям и заново наполнявших водой пересохшие искусственные пруды, отвлекали от мрачных мыслей, успокаивали нервы и позволяли голове оставаться целебно пустой. Ведь это так здорово — вообще ни о чем не думать. Ни о том, как заново налаживать связи между перешагнувшими через несостоявшуюся войну королевствами. Ни о том, что уже через неделю всеобщие празднества и народные гулянья должны завершиться грандиозным королевским балом, и надо проверить составленный Эйлом список гостей и заняться планом рассадки. Ни о том, что через месяц-другой начнет уже заметней округляться живот, и придется надолго переехать из Блиера в глухую окраину, чтобы родить в тишине и без лишних пересудов. Ни о том, что дальше делать с ребенком. Выдать за сиротку, из милости взятого в королевскую семью на воспитание, или наплевать на все и открыто признаться в материнстве? Вот только клеймо бастарда изрядно усложнит малютке жизнь. А представить себя замужем за кем-то, пусть и за принцем Надиром, который не оставлял попыток склонить ее к их совместному будущему и даже готов был признать ребенка, Ялла просто не могла. |