Книга Академия Эвейл. Зачет на любовь, страница 10 – Анна Радж

— Звучит знакомо, — хмыкнул Феликс, не поднимая головы.

— Не дерзите, дорогой племянник, — отрезала мадам Лора без злости в голосе. — Ваша дерзость тоже родом из любви. К сестре. К правде. Такие, как вы либо сгорают, либо меняют мир.

— А Лилиан? — спросила я. — Она сгорела или изменила?

Мадам Дюпуа подняла на меня глаза, в них мерцало что-то теплое и печальное одновременно.

— Она успела и то, и другое.

В лаборатории повисла тишина — только потрескивание огня под котлом и шорох в каменной ступке.

— Готово, — наконец сказал огневик, отодвигая от себя каменную чашу.

Преподавательница подошла, взяла щепотку растертой травы и бросила в котел. Жидкость вспыхнула белым, ослепила на секунду, а затем осела, превратившись в густую, серебристую субстанцию, которая мерцала, как лунные блики на воде.

— Осталось только одно, — сказала мадам Дюпуа, поворачиваясь ко мне. — Самое трудное.

— Моя слеза? — нерешительно спросила я.

— Ваша, дитя. Вы — провидец. Все-таки кровь не обманешь. Дар передался по наследству, пусть и не в алхимии.

Мадам Дюпуа поставила передо мной пустой пузырек. Я посмотрела на него. В голове — пустота, а в глазах ни единой слезинки.

— Не нужно ничего придумывать, — произнесла мадам Лора, погладив меня по руке. — Просто вспомните момент, когда вы надеялись по-настоящему. Не боялись, не сомневались. Просто верили, что все будет хорошо.

— Я не могу, — прошептала я.

— Можешь, — тихо сказал Феликс, взяв меня за другую руку. — Ты только что уговаривала меня поверить, а сама?

— Это другое.

— Нет, то же самое.

Я закрыла глаза, ощущая, как маг держит мою ладонь, и подумала о том, как он обнял меня у стены. Как рассмеялся, когда я достала сверток ветерком. Как открыл передо мной свои страхи. Я действительно надеялась, что у нас все получится. Не ради рецепта и не ради сестры, а ради того, чтобы Феликс перестал бояться надежды.

Неожиданно слеза скатилась по щеке. От удивления я распахнула глаза и уставилась на пузырек, который мадам Дюпуа ловко успела подставить. Не мешкая, она вылила его содержимое в котел, и серебристая жидкость взорвалась яркими цветами — синим, зеленым, золотым, а затем стала кристально прозрачной, как вода в горном ручье.

— Готово, — выдохнула преподавательница. — Лилиан была права.

— Спасибо, — прошептал Феликс, сжав мою руку. — Спасибо, Ая.

Мадам Дюпуа протянула руку к пробирке, ее пальцы дрожали от нетерпения или радости.

— Я должна проверить. Если есть хоть малейший риск…

Эви, все это время тихо мерцавший в углу, вдруг метнулся к столу. Он застыл прямо над пробиркой, закрывая ее собой, а затем лабораторию разрезала яркая красная вспышка. Пробирка вылетела из рук преподавательницы и разбилась об пол. Стекло звонко рассыпалось, прозрачная жидкость растеклась по каменным плитам, шипя и испаряясь белым дымом.

Три месяца спустя.

Я стояла у окна в гостиной дома Лефортов и смотрела, как в саду зацвели ранние розы. Сзади раздался звонкий и чистый смех.

— Ты снова жульничаешь, Фили! — крикнула Сесиль, сестра Феликса, швыряя в него подушку.

— Это не жульничество, а стратегия, глупенькая, — парировал он, ловко уклоняясь и отправляя подушку обратно.

Они дрались, как дети — легко и весело. Без той пустоты в глазах, которую я увидела в первый раз, когда мы приехали с зельем.

Мадам Дюпуа сидела в кресле с чашкой чая и делала вид, что читает газету, но я видела, как она украдкой улыбается, глядя на них.

— Не разнесите дом, — строго сказала она.

— Не разнесем, — ответили хором Феликс и Сесиль, не прекращая битву.

Я подумала о том дне в лаборатории, о стене, о рецепте столетней давности, о слезе, которая скатилась сама собой, об Эви, который не пускал их без меня. И о том, как мы боялись надеяться.

— Эй, — Феликс подошел сзади и обнял меня за плечи. — О чем задумалась?

— О том, что предрассудки не победили, — ответила я.

— Еще как победили бы, — усмехнулся он, — если бы не одна упрямая провидица.

Он чмокнул меня в макушку и вернулся к сестре, которая уже целилась новой подушкой.

Я посмотрела на небо — облака плыли медленно и беззаботно, как и в тот день. Только теперь я не была скована страхами. Я была в доме, где живет надежда.

А где-то далеко, в стенах Академии, Эви мерцал золотым, довольно переливался и, наверное, ждал нашего возвращения.

Конец.